Желваки царя заиграли не хуже, чем у прежнего владельца. Александру, откровенно говоря, не слишком нравилось говорить с братом. В отличие от Аррена, он совершенно был лишён дипломатической тонкости. Он понимал, что сам порой был вспыльчив и эмоционален, но Роберт здесь выделялся даже больше него самого.
— У меня много работы, — рассоединив руки и пожав плечами, ответил Александр.
На его венценосного брата подобный довод мало подействовал.
— Небольшая проблема — просто найди кого-нибудь, чтобы он подтирал за тебя задницу, как сделал я.
— Некоторые вещи лучше делаются под надзором или самостоятельно, — привёл довод бывший царь. — Мне казалось, ты должен знать подобное?
— Станнис… — поморщился король. — Ты такой зануда. Я думал, ты после удара по башке хоть немного исправился? Хотя… — протянул старший Олень. — Всё же ты какой-то странный после возвращения… с тобой даже говорить стало немного проще. Ты хотя бы отвечать начал. Скажи мне вот что, — тут голос короля понизился, а его взгляд впился в глаза царя. Он несвойственно для себя тихо спросил. — Ты точно Станнис?
Алетейя! Александр был уверен, так выкрикнул бы его учитель Аристотель. Он уже давно ожидал от кого-то подобного прямого вопроса. Без всей мишуры, шелухи и лузг такой вопрос мог задать ему только новоявленный старший брат Роберт. Бывший царь не был удивлён, так как понимал, что рано или поздно он спросил бы об этом, уж как Александр ни старался бы быть Станнисом, он не мог полностью скопировать его.
Лицо бывшего царя не осталось в спокойствии и не должно было оставаться. Намеренно нахмурив брови, он сейчас принялся непонимающе и озадаченно молча сверлить взглядом старшего Баратеона. Это не продлилось долго, через минуту молчания Александр плавно заговорил:
— Помнишь, как однажды ты подглядывал за служанками, а наша мать об этом узнала? Она задала тебе такой порки, что ты не выдержал и разревелся, — проговорил бывший царь и тяжело вздохнул. — Ты думаешь, я Безликий или что? Роберт, тебе надо меньше пить.
Он сделал свой ход, подобное мог знать только настоящий Станнис. Благо отныне Александр и был настоящим Станнисом. Даже Безликие не могли знать подобного. После прозвучавших слов все складки на лице его брата разгладились, и старший Олень, скривившись, ответил:
— И ты тогда давил довольную лыбу, будто самолично меня одолел, — хмыкнул и расслабился удовлетворённо покивавший Роберт. — Если кто-нибудь узнает об этом… — немного наклонившись вперёд, пригрозил ему брат.
— Не волнуйся, об этом никто не узнает… кроме твоего сына от своего дяди, — уверил его средний Баратеон.
— В тот же миг ты и пожалеешь об этом. Всё же, как я погляжу, ты по-настоящему просто хорошенько долбанулся с лошади своей чугунной башкой. Интересно, большая ли там яма осталась? — никак не смог его не поддеть в конце Роберт.
Александр оставил колкость брата без комментариев, хотя на самом деле ему это и не нравилось. Старший Олень очень любил подшучивать над младшим.
— Так ты выпьешь со мной? — вернулся к самому началу король, снова кивнув на всё ещё полную до краёв чашу, изначально предназначенную для Станниса. — Хватит кривляться, я, конечно, хреново помню вечер после твоего возвращения, но я точно помню, что вино ты у меня тогда пил.
— Нет, Роберт, я уже говорил тебе, пить я не буду.
Александр оставался непреклонен, как прежний Станнис. Ни на одну ладонь он не отступался от прежнего, данного ранее ответа. Ему попросту нельзя было пить, потому как быть тогда большой беде, возможно, даже на всё царство…
— Пей, — с нажимом повторил его брат.
— Нет.
— Может, мне просто отдать тебе приказ? — недовольно спросил король.
Желваки среднего Баратеона вновь заиграли.
— Если ты его отдашь, тогда я просто развернусь и уйду под твою ругань, и, к твоему несчастью, ты не сможешь меня заставить вернуться. Может, там ты и король, но когда мы наедине… — понижая голос, теперь уже завоеватель, натянув интригу и выждав несколько секунд, произнёс. — Для меня ты не король.
— Вот это заявление! — ухмыляясь, присвистнул старший Баратеон. — Опасные слова, однако, говоришь. Я вот как посмотрю, ты, братец, не только перестал отмалчиваться после падения головой вниз, но и вырастил яйца? Раньше я как-то практически их у тебя и не наблюдал, — в очередной раз не упустив возможность поглумиться, произнёс король.
Кулаки покорителя ойкумены от гнева сжались под столом. Многие считали, что Роберт был страшен в гневе, но Александр знал — они попросту не видели ещё его в исступлении. Порой от этого горели города и обращались в прах целые народы.