— Эшфорд? — вырвалось у короля, а лицо помрачнело.
— Славное поражение, не правда ли? Интересно, будь Тарли на Трезубце, был бы тогда вообще Демон Трезубца? А как же ты после распалялся, встречая и чествуя Старка… — усмехнувшись, проговорил бывший царь. — Лишь за то, что он по указке Джона просто подвёл войска к уже давно склонившимся к сдаче Тиреллам, но которые попросту решили ещё немного пограбить наши земли перед ожиданием посланца Джона. Вот видишь, как всё бывает? Убери или добавь одного человека на доске, меня, Джона или Тарли, и ты уже не король. Истинная находка — верный человек в нужном месте, ты так не считаешь?
— Да что ты вообще можешь знать?! — взревел, подобно льву, венценосный Олень. — Сидел он в осаде, нихера не делал и теперь будет ещё меня поучать. Закрой рот, сука, и не приплетай сюда Эддарда!
— Обидели твоего северянина? Смотрите, как разорался, — не смог сдержать смешок Александр. — Орёшь не хуже сварливой женщины.
— Замолчи, я приказываю тебе замолчать! — королевский кулак с грохотом обрушился на стол.
От удара вино в полном кубке заплескалось, немного пролившись на стол. Александру было печально слышать слова Роберта, он напоминал ему его же самого, такого же самоуверенного, глупого и тщеславного дурака. Клит так же говорил Александру правду, и Александр убил его за это. Убить человека, сестра которого тебя вскормила, который держал тебя ребёнком на руках и который спас тебе жизнь…
Александру не было оправдания и никогда и не будет.
Он видел, что Роберт сейчас едва сдерживался, чтобы не накинуться на него. В этом он был лучше Александра. Он хотя бы сдерживался. Лицо его брата побагровело и налилось кровью. Глаза короля выпучились, багрянец выполз на шею из-под белоснежной рубахи. В гневе он ткнул пальцем в Александра.
— Ты ещё, блядь, за эти три года этого не забыл?! Какая дутая обиженка, ты всегда был таким, с самого нашего детства, мне аж противно! Что, хотел Штормовой Предел себе, что ли?! Земля, земля, приданое, золото, как же вы мне все надоели! Ответь мне хоть что-нибудь?! Будешь молчать, как всегда, да?
Бывший царь, встретившись взглядом с Робертом, сказал то, чего на самом деле хотел настоящий Станнис.
— Я… я хотел, чтобы ты похлопал меня по плечу и сказал мне: спасибо, брат… не более того…
Роберту было плевать.
— Спасибо? — переспросил он и нервно рассмеялся. — Ты бы довольствовался сраным спасибо? Так, может, мне забрать Драконий Камень обратно? Отдашь?! Тебе же только спасибо надо?!
Александр, тяжело вздохнув, покивал.
— Да, забирай, тогда я буду свободен от всего…
После этих слов весь пыл Роберта как-то в мгновение пропал. Отведя взгляд, он опустил голову к полу. Наступила драгоценная тишина. Александр знал, именно два заветных слова благодарности хотел услышать настоящий Станнис от Роберта. В отличие от него, бывший царь сумел озвучить их. Роберт никогда не благодарил своего младшего брата, даже когда даровал ему Драконий Камень с перстнем, то сделал это не лично, а через Джона.
Александр видел, как на секунду губы Роберта дрогнули и приоткрылись, но они тут же и закрылись. Он хотел что-то сказать, но передумал…
Бывает, слова могут ранить, а бывает, что, не произнесённые в нужную минуту, они могут ранить ещё больше. Александру было всё равно, скажет ли Роберт их, они были важны для того Станниса, прежнего, но в то же самое время они были важны и для самого Роберта. Ему нужно было научиться, как и Александру, хоть немного ценить верных людей рядом с собой.
У вроде бы успокоившегося и сидевшего молча короля снова затряслись руки и напряглись вены на лбу. Всё-таки его гнев никуда не ушёл…
— Убирайся отсюда, убирайся! Вон!!! — неожиданно взревел он, задыхаясь от ярости. Стол хорошенько подкинуло вверх на добрую ладонь, стоявшие на нём две чаши так же подлетели и упали на пол. Красная жидкость разлилась по полу, плавно обтекая и смешиваясь с осколками. Александр со спокойным выражением лица остался на месте, и это ещё больше разозлило его брата. Подскочивший из-за стола король отлетел от него и пуще прежнего заорал. — Выметайся, неблагодарное животное, иначе я собственноручно разделаюсь с тобой! Ты такой же, как Серсея, только настроение мне можешь портить! Будет он мне здесь ещё моего друга порочить, бесполезная, всегда скулящая сука!
Он их не сказал, он не сказал их…
Поднявшись со стула, Александр высоким и чистым голосом, не присущим прежнему Станнису, продекламировал строфы Еврипида из «Андромахи»:
«Как ложен суд толпы! Когда трофей У мужей победный ставит войско Между врагов лежащих, то не те Прославлены, которые трудились, А вождь один себе хвалу берёт. И пусть он потрясал и делал то, что все, Но на устах будет лишь его имя…»