— Мой лорд, оцените же работу, — улыбнулся брадобрей и указал на поднесённое своим сыном большое мирийское зеркало на колёсиках.
Монфорд, чтобы не обидеть человека, внимательно всмотрелся в произведение заморских мастеров. На него оттуда, как обычно, взирал молодой, теперь уже гладковыбритый и куда посвежевший, белокожий и привлекательный мужчина лет двадцати, с бледно-аметистовыми глазами и вьющимися серебристыми волосами, которые ниспадали ровными локонами на плечи. Кровь Старой Валирии отчётливо говорила в нём, правда, стоит отметить, сейчас это уже скорее было больше потехой для собственного утешения и самомнения.
— Как всегда, просто великолепно, — после минутки разглядываний покивал и принял работу лорд, не поскупившись на похвалу для мужчины. — Благодарю за службу, — дружелюбно улыбнулся он.
— Это честь для нас, — низко и одновременно поклонились старый мастер и его молчавший сын.
Монфорд благосклонно махнул рукой им разогнуться. С кем точно требовалось иметь хорошие отношения, так это безоговорочно с собственным цирюльником. Если ты, конечно, являлся не глупым северянином и совсем не брился или брился, но лезвием топора. Быть может, и его обухом. Кто же поймёт этих ничего не знающих северных баловней?
Далее Веларион вторично перешёл в руки двух служанок. Первая расчесала его волосы и связала их позади синей лентой в небольшой хвост, вторая тем временем подбирала одежду. Остановились они в конечном итоге на льняной белой рубашке и штанах, а также дублете из бирюзового бархата и чёрного атласа с вышитым на нём нитью серебра Морским Коньком. Самой последней деталью всего должно было послужить оружие. Благо нынешний король всё-таки разрешал в своём присутствии его иметь на поясе. Медленными шагами он приблизился к небольшой стойке с оружием, где виднелись пару взятых из сокровищницы дома в путешествие мечей, топоров и кинжалов. Его рука сначала потянулась к обычному длинному мечу с богато отделанной рукоятью, но потом приостановилась и замерла в воздухе. Глаза Монфорда маняще и самовольно покосились на другое покоившееся рядом оружие. Оно само просилось в руку. Не столь изящное, не столь броское и благородное…
Им была абордажная сабля Джекейриса Велариона, возглавлявшего флот Королевства во время войны Девятигрошовых королей. Приняв для себя окончательное решение, молодой лорд крепко обхватил рукоять обратной хваткой и потянул с деревянной рамы ножны с оружием. Одним размашистым движением он впоследствии резво и с шелестом вынул широкую на толщину сталь клинка, явив её из мрачного сумрака белому и цветастому свету.
Взгляд мужчины прошёл от черенка к острию. В отличие от первого меча, это было не пустозвонное украшение, а настоящее боевое оружие. Без золота, без серебра и драгоценных камней. Только дешёвая бронза рукояти с гардой и испытанная сталь. Из всех украшений на сабле имелись лишь надпись и богато отделанные ножны. Именно такими клинками убивают: дешёвыми, но добротными и щедрыми на тяжёлый металл. Грузное лезвие позволяло рубить кромки щитов, при сильном ударе рвать полотно кольчуг и прорубаться через закрытые двери, а короткий клинок в тесном пространстве корабля был куда эффективнее традиционных длинных кавалерийских мечей. Если затупится, то всегда можно снова наточить. Запаса металла от лезвия до обуха было предостаточно. И это было по-прежнему ловкое оружие, никак не неуклюжее, как двуручные мечи, которым на море совершенно было не место.
На широком доле присутствовали выгравированные слова девиза дома Морского Коня: «Старый, Верный, Отважный», — он часто повторял себе их. Снова и снова, день в день. Это был меч его деда. Он, конечно, не был из валирийской стали, но всё же являлся просто-напросто добротным. Возможно, слегка старым, кто-то сказал бы — скупым, зато верно исполнившим свой долг и, самое главное, погубившим приличное количество смутных голов, посмевших выступить против Железного трона. Монфорд с печалью покачал головой. В мыслях в очередной раз эхом повторились три главных слова для их семьи: «Старый, Верный, Отважный». Достаточно гордо звучало, но полностью не всё отображало. Первое было возможным, второе, быть может, третье же, к глубокой скорби, осталось лишь памятью…
Запрятав клинок в ножны, мужчина позволил оруженосцу прицепить их к поясу. Затем он махнул рукой Оливеру следовать за ним и направился на выход.
Когда Монфорд наконец-то выполз из своей ставки наружу, то первым делом вдохнул полной грудью. Прохладное утро близ реки Мандер встретило его свежим воздухом и легким туманом. В пространстве едва уловимо пахло сосной, мхом и берёзой. Бледное марево призрачно поднималось от зелёной и влажной травы, а от манящих костров, разбросанных по всему лагерю, веяло приятным ароматом всевозможных яств. Огнищ было много, сосчитать их представлялось сложным делом — не так давно были сотни, а сейчас, скорее всего, счёт уже шёл на тысячи. Позади медленно поднималось солнце и тропы с тканями из чёрных становились серыми, а потом со временем загорались тысячью розовых, золотых и багряных тонов. Птицы пели этой бледно-розовой заре, как и где-то в голубых небесах, широко расправив крылья, парящий чей-то охотничий сокол.