Наверху, над множеством шатров, развевались, как признанные часовые, цветастые знамёна. По мере того как королевский поезд двигался, и лорды с Дороги Роз стекались к королю, словно муравьи на сладкий мёд. Они планомерно обрастали новыми гербами. К продвигающемуся на юг отряду государя и его брата вместе с лордами Узкого моря уже успели добавиться некоторые и из местных лордов. В нынешний момент, вдобавок к первоначальным Чёрному и Золотому Оленям, Морскому Коньку, Крабам, Рыбе-мечу, Семи Звёздам, можно было увидеть ещё Серебряные Шипы, Медные Гвозди, Золотого Кентавра, Яблони с Барбаканами и Рог Изобилия. Где-то впереди, по заверениям вчерашнего гонца, должна была встречать также Тёмная Лощина с Виверной на чёрном поле.
Всё это виделось достаточно любопытным зрелищем. Невероятным образом лорды Дороги Роз, через владения которых лежал их путь, очень сильно озаботились помощью в выборе невесты и смотринами для брата короля. Подхалимы и лизоблюды, не иначе. Весь секрет их суеты таился лишь в поисках милости у нового Королевского дома.
Монфорд сжал и разжал пальцы на эфесе сабли. Мир после долгого пребывания во мраке сна был так сладок, что у мужчины слегка закружилась голова и подкосились ноги. Впрочем, это вполне ещё могло быть просто от выпитого залпом напитка. Ром всегда отлично бил по голове, порой бывало, если он принимался на пустой желудок, то как настоящая булава. Его путь лежал прямиком на север их общего бивака к большущему жёлтому шатру — такой точно было не пропустить. Наиболее крупный, с самым большим знаменем. Туда ноги и повели лорда Морского Рубежа.
Все куда-то сновали и занимались своими делами. Монфорд также не был исключением и достаточно хорошо вписывался во всю данную суету — практически раскачивался из стороны в сторону, как все. Палаточный лагерь был словно большой корабль. Вся разница заключалась лишь в том, что вместо одного стяга над ним реяло множество. Шёл он, слегка не спеша, размеренно, хотя ранее вроде как спешил. На самом деле на то были свои причины: его икры с ногами просто невыносимо болели после долгой езды.
Откровенно говоря, ему и идти никуда не хотелось. Но он должен был. Во время пребывания Велариона в столице он успел подметить, что государь обычно просыпался где-то к обеду или после обеда. Однако так было там. Теперь же, находясь в походе, он предпочитал вскакивать, как упавший перед утром петух с курицы. Только рассветало, как начинался общий завтрак с попутной пьянкой. Он устраивал их не столь регулярно, как вечери, и они и не были вовсе обязательными, но всё-таки явиться на все подобные мероприятия Монфорд считал своей обязанностью и банальным чувством манер.
Впереди пред взором мужчины с важным видом вышагивал его оруженосец. Получая от этого какое-то странное удовольствие и выполняя функцию герольда, парень объявлял всем подряд в приказном тоне расходиться в стороны. Монфорду, словом сказать, было абсолютно плевать. Он ничего ему такого не говорил делать, но в то же время было просто приятно. Хочет делать, пусть делает, лишь бы меньше цеплялся к нему. Так он с облегчением думал только каких-то пару минут. Через некоторое время мальчишке надоели функции глашатая, и он пошёл в привычное для себя тяжкое словоблудие.
— Лорд Веларион, а вы знали, что Мандер… — таки не выдержал и перекинулся со своей болтовней на него Оливер. Монфорд на это лишь вздохнул. Сын Ренфреда Риккера, был для него настоящей головной болью. Порой он даже жалел, что принял просьбу лорда Сумеречного Дола взять его сына в оруженосцы. Со всем этим лившимся потоком басен от мальчишки-болтуна, они всё-таки добрались до королевского шатра. Под ним виднелись, помимо слуг, так же толпившиеся оруженосцы, ожидающие своих господ. Монфорд, вполне вероятно повторяя несколько раз уже прозвучавшие в этом месте слова, обратился к Оливеру.
— Ожидай меня, — приказал он парню. — Можешь, вон, пока поболтать с другими, — кивнул на стоящих в стороне от ставки короля парней разной высоты и размера лорд.