Ю довольно быстро спустился из номера, уже собранный и готовый. Я решил не снимать плащ — всё-таки удобная вещь, а Розалия не простит меня, если выкину купленную ею вещь. В третий раз путь до ворот прошёл довольно быстро, и мы со зверьком вновь не проронили толком ни слова. Он старался этого не показывать, но я видел, сколь тяжело ему даётся ожидание. Он хочет увидеть семью, даже спасти их, защитить, но природным умом понимает, что в одиночку у него это не выйдет, как ни старайся. И всё равно — мы направляемся в противоположную от войны сторону. В столицу. Ему не может не быть хреново, и я это понимал.
Где-то внутри каждый взрослый — ребёнок. Примером вам послужит та же Немезида, даже образ использующая прежний, как и много лет назад — маленькую девочку. Но что, если правило работает и наоборот? Что, если внутри некоторых детей можно обнаружить взрослое не по годам сердце и душу? Вот здесь я не смогу привести пример, уж простите. Подумайте сами.
В конце концов, для этого мы все и живём.
Город покинули уже в абсолютной тьме. Ю спокойно различал, куда ехать, а лошади верно слушались сильную руку паренька-оборотня. Мне же и смотреть-то особо не нужно было. Магический сканер засекал любую деятельность на много метров вокруг, а уж эмпатически жажду убийства или подобного ему деяния я и вовсе учуял бы за километр. Да и сама интуиция, которой я доверял все одиннадцать тысяч лет, молчала. Никакой опасности нас не поджидало, и это радовало. Хоть какое-то время внук Ликана побудет в спокойном состоянии, не нервничая от постоянного напряжения.
Ритмично цокали копыта, тихий ветеро дул в лицо, и всё вокруг намекало на атмосферу спокойствия. У меня получилось даже задремать, попросив Ю дёрнуть меня, если что-то выбьется из обычного порядка вещей. Тот сосредоточенно кивнул, не отвлекаясь от дороги.
Так прошло несколько часов. Интересно, что бы подумали случайные путники, услышав экипаж, постепенно двигающийся без единого источника света? Наверно, что мы какие-то сумасшедшие. Карета, кстати говоря, нам попалась крепкая, не скрипящая и стойко выдерживающая долгий путь. Видимо, Томас не врал в трактире, как-то проговорившись, что экипаж этот — его собственный, дворянский. С него просто сняли крышу и опознавательные символы.
По дороге нам попадались деревеньки, в полной темноте их жители решили не останавливать и так явно спешащих лошадей. Вскоре забрезжил рассвет, и мы остановились в одном из поселений, дабы дать лошадям отдохнуть. Да и Ю, едва понял, что мы тут задержимся, сразу же свернулся калачиком, подложив дорожную сумку под голову.
Прочные деревянные хаты да поля кругом — вот и вся деревенька в Асцаин. Выделялся, разве что, дом старейшины, богато украшенный различными щитами и флагами. Последние, кстати говоря, включали флаг королевства и флаг региона, как и на КПП при въезде в город. Встававшие рано работяги не обращали на нас особого внимания, видимо, мимо них по тракту часто проезжали всадники.
Я отпустил лошадей пощипать травку в сторонке, а сам прогулялся до колодца на другом конце поселения, наполнив походный бурдюк водой. Еда и некоторые мелкие, но полезные вещи нашлись в небольшом сундуке под скамьёй внутри экипажа. Вместе с ними шла и неплохая сумма, которой можно было вполне покрыть всю карету с лошадьми.
Вернулся, поглядел на мерно сопевшего Ю, отхлебнул ледяной воды. Ухнул, слегка закашлялся, закупорил бурдюк и сложил тот обратно в сумку.
Эх, наверно, стоило оставить парня у Томаса, как и планировал. Но я отбросил эту затею прочь, вновь всё хорошенько обдумав в трактире. Он же тут с ума сойдёт, ожидая новостей. А нереализованная энергия весьма опасна, это и так понятно. Да и кажется мне, что Ю будет рад увидеть своих родичей, находясь в первых рядах, а не потом, после того, как всё закончится. Его гордость, чем-то схожая с аристократической у старого вояки, этого просто не переживёт. Он дал самому себе слово добраться до семьи самостоятельно, и самостоятельно же убедиться, что с ними всё в порядке.
Совесть мне не позволила бросить, по сути говоря, зверька. Защитить — защищу, за мной не заржавеет. Я Палач или кто, в конце-то концов?
Накинув капюшон, я продолжил спокойно ждать, прислонившись к борту экипажа. Наверно, именно поэтому вдруг выпрыгнувший из своего дома старейшина решил начать разговор нагло и излишне самоуверенно. Дедок, опираясь на посох, дохромал до кареты, и затем заговорил.
— Энто чего ты тут забыл, путник? — с буквально угадывающимся сквозь тон и маниакальный блеск глаз старческим маразмом спросил он. — Каретка-то явно краденная, да и ты выглядишь, словно содрал последнюю одежду с какого-то бедолаги. Богатого бедолаги!