Случившееся могло быть сигналом, что некие подводные течения и силы среди нелюдей, недовольные правлением Каса, активизировались и активно выступили против своего хозяина в тот момент, когда тот был занят дворцовым переворотом и устранением последствий землетрясения. Впрочем, с такой же вероятность случившееся могло вообще ничего не значит и скауты стали свидетелями обычного для нелюдей странного поведения или некоего таинственного ритуала. Или же беглец и вовсе был преступником…
— Пришли разведчики, которых вы требовали к себе, ваше преподобие, — бесшумно появившийся хорошо вышколенный секретарь как верная собака замер в ожидании малейшего сигнала от хозяина.
— Зови.
Появившиеся скауты выглядели немного растерянными, но держались неплохо и даже исподтишка разглядывали кабинет кардинала и его самого.
— Преподобный.
— Рассказывайте, как вы наблюдали схватку эльфов. В подробностях, — Вестор опустил положенные приветствия и сразу перешел к делу.
— Вышли мы, значит, в Элур как обычно по кабаньей тропе…
— Меня интересует лишь сама схватка. Остальные подробности можете опустить.
— Как будет угодно, ваше преподобие.
Спустя полчаса, еще раз выслушав рассказ о бое, что произошел между наездниками на драконах, и задав положенные уточняющие вопросы, кардинал вновь стал теребить ус, на этот раз мало заботясь о том, как он выглядит в этот момент в глазах подчиненных. Случившееся явно требовало дополнительного внимания с его стороны. Все слишком непонятно, чтобы о происшествии можно было просто забыть. Эльфы ведь могли узнать о вампирах, и именно это могло не понравится беглецу и вынудить его лететь в Ильхори.
— Как часто эльфы бывают в Касии или ее окрестностях?
— Никогда, преподобный. Ранее такого вовек не бывало…
— Но, — второй скаут перебил своего товарища, — После того как Кас стал королем, их отряды появились недалеко от столицы и все еще там. Правда, никто не знает, как долго они там будут находиться.
— Тогда…, - кардинал до боли накрутил ус на палец, — Немедленно отправляйтесь в Элур и поймайте мне любого эльфа, который попадется вам на глаза, и любой ценой доставьте его ко мне. Я должен знать все наверняка.
— Дядько! Там в море паруса. Много.
— Паруса? — усатый мужчина в летах хитро глянул на подбежавшего к нему подроста и, почесав шрам на щеке, придававший его виду пугающую уродливость, потрепал парня по голове, — Пойдем глянем, что там за паруса в море. Да еще и много.
От костра, у которого смотритель побережья жарил свежепойманную рыбу, до берега было менее ста метров, и преодолев заросли, старый безногий солдат и молодой резвый парнишка вышли на широкий пляж. Не выходя на песок, по которому из-за протеза было неудобно передвигаться, мужчина вскинул руку ко лбу и уставился в море.
— Паруса. Много, — смотритель нахмурился, — Кого это к нам несет?
Не то чтобы их родной Карлсберг не пользовался популярностью у торговцев и рыбаков, скорее все было наоборот, и остров считался главным не только в группе Восточных островов но и центром всех южных поселений. Только вот самая южная его часть такой популярностью-то и не пользовалась, ведь далее на юг лежал лишь материк и никаких человеческих деревень там не было.
В широком проливе, что отделял остров от материка, любили ловить рыбу рыбаки, но они редко причаливали в этих местах, предпочитая сразу возвращаться с уловом в родные гавани. Разве что шторм или внезапная поломка, но и для этого был на юге небольшой порт, способный полностью удовлетворить все нужды мореходов. Еще побережье иногда пытались использовать разного рода местные бандиты, но смотритель нес службу исправно и всегда вовремя сообщал о незваных гостях. Если же таковые заявлялись к нему домой и делали недвусмысленно предложение предать герцога, то мужчина быстро соглашался на любые условия, а как только посетители на радостях покидали дом, сразу отправлял тайное послание по одному ему известному адресу всего с одним коротким словом «подарок» и больше никогда не видел и не встречал тех кто к нему приходил. Зато спустя некоторое время приходили другие и все повторялось.
И никому из любителей легкой наживы даже в голову не приходило задуматься о судьбе своих предшественников или же подумать о том, каким «дерьмом» должен быть смотритель побережья, чтобы предавать своего благодетеля. А именно благодетелем и был для всех смотрителей герцог Кас, ведь набирались они из числа раненых и негодных к службе солдат, что пострадали на своей основной работе.