— Вот ублюдки, — тихо пробормотал Александр, так, чтобы его могли услышать только присутствующие в зале вампиры.
Полным ходом шло совещание того, что в нынешних условиях можно было бы назвать Аристократическим Советом, если бы этот орган власти был когда-либо создан. Все герцоги Элура, все графы Элура и все люди, имеющие в королевстве политический вес, ныне присутствовали в тронном зале и обсуждали сложившееся положение дел.
— Повторю… ваше величество, — герцог Айдерский бросил на вампира наглый взгляд, — Если вы желаете помочь моим травоедам кормом, я не против, но выдавать его будут мои люди, а не ваши.
— А я настаиваю на отмене ограничений на высадку хлопчатника, — с места выкрикнул Хузурский, но тут же трусливо закрыл рот и сделал вид, что он ничего не говорил.
Дипломатия, великое «изобретение» человечества, позволившее ему дожить до расцвета расы, не поубивав друг друга в братоубийственных войнах, ныне очень сильно сдерживала Александра, желавшего самым жестоким способом умертвить примерно половину присутствующих в зале людей. Невозможность банально набить уродам морду и необходимость улыбаться им и пытаться найти компромисс дико бесила. Но пока, несмотря на всю силу вампиров, начинать внутреннюю резню они не могли. Слишком многие за пределами Элура воспользуются этим как поводом, а потому надо терпеть и договариваться с южанами о решении их же собственных проблем.
— Господа, я хочу напомнить вам, что зерно вашим крестьянам никто раздавать не собирается, равно как и любой другой «корм», — последнее слово Александр с презрением процедил сквозь зубы и бросил на Айдерского уничижительный взгляд, — Его мои люди будут им продавать. Так что дело касается коммерческой деятельности герцогства Кас и никоим образом не касается вас.
— А пошлины?!
— Вот пошлины я и прошу убрать, чтобы ваши же собственные крестьяне смогли купить у меня зерно дешевле и тем самым поправить свои дела еще больше.
— Тогда казна…
— Это коммерческая деятельность герцога Каса, и королевская казна здесь не при чем.
— То есть, покупать зерно вы будете не в королевских зернохранилищах? — ехидно уточнил герцог Тифонский, одновременно раскрывая всю схему, по которой вампиры собирались накормить юг.
— Я не уточнял места, где мои приказчики планирую брать зерно, — надменно ответил Александр и, естественно, соврал, так как везти пшеницу и рожь с северных элеваторов никто не планировал.
— Значит ли это, что мы тоже можем организовать подобную «коммерческую» деятельность? — Тифонский не собирался отступать, и злобные взгляды короля его не пугали.
— С этим вопросом вам стоит обратиться к канцлеру.
— Я так и сделаю… ваше величество.
— А я тогда загляну на армейские склады, — улыбнулся Айдерский.
— Можете не трудиться, — тут же вмешался в разговор Леонид, — Пока не завершена война с Ородом, я не позволю уменьшать военные запасы королевства.
— Господа. Мы так и не решили насчет хлопчатника!
— Да угомонитесь вы со своим хлопчатником! — раздраженно одернул Хузурского герцог Айдер, — Или у вас травоеды не бунтуют?
— Почему? Бунтуют. Только они у меня всегда бунтуют.
— Вот-вот. А вы хотите выращивать еще больше хлопка.
— Так вы цены на него видели?! Почему из-за травоедов я должен терять деньги?
— Никто здесь не желает терять деньги из-за травоедов, но пока герцог… его величество не проложит свой паровой путь до Ура и не сделает ответвления этого пути, серьезных урожаев вам все равно не видать.
— Мне хватает реки!
— Ограничения Карла Великого по посадкам хлопчатника останутся в силе, — сделал заявление Александр, прервав спорщиков, — Ни одно поле, где ранее выращивалось зерно, не будет засеяно хлопком. Пастбища тоже разбивать запрещено. Я не вижу смысла отменять этот закон!
— Тогда вам надо как можно быстрее довести до юга свой паровой путь, ваше величество. Мы не можем зависеть от травоедов и королевских законов!
— Если хотите ускорить прокладку железной дороги до своих владений, то вам придется раскошелиться.
Герцоги, которые ждали появления на своих землях шпал и рельс, мгновенно притихли, так как, по их планам, это им должны были платить за прокладку по их владениям парового пути или, как его еще называл король, железной дороги.