Веселясь, перерожденный начал анализировать и считать этот бой вслух, что сильно сбивало его противников с толку. Он молниеносно уворачивался от коварных выпадов, избегал разрезов и подставлял неловких (по сравнению с ним) врагов под союзные удары. Троих самых шустрых Сенсома «разрубил» с помощью Истинного Владения, пятерых воткнул головами в призванные им же Земляные Стены, а всех остальных крушил голыми кулаками, даже и не думая входить хотя бы в Первые Врата!
Это была уже не битва — избиение, и чунины Тумана поняли это, когда на ногах осталось всего четверо. Их противник — такой же молодой шиноби как и они, даже не снявший во время боя очки, кровожадно улыбнулся, чуть отодвигая полы своего плаща и неспешно доставая клинок из ножен. Они — лучшие из этого отряда чунинов, продержавшиеся с ним дольше остальных, но сражение с таким монстром на мечах…
— Стихия Воды!..
— Стихия Молнии!..
Два чунина создали тугую водяную струю, направленную точно в коноховца, а оставшийся подал ей напряжения, формируя не просто сильную атакующую технику, но полноценное ниндзюцу ранга А.
— Стихия Ветра: Покров, — Сенсома просто-напросто вытянул руку с клинком, покрывшимся чакрой Ветра, вперед.
Атакующая техника сразу троих чунинов Тумана уперлась в меч джонина Листа и разбилась вдребезги. Она не могла преодолеть чакру Сенсомы, удерживающего клинок. Чунины понимали это, но все равно продолжали подавать свою чакру, надеясь хотя бы удержать страшного врага на месте.
Но врагу стало скучно.
— Скажите мне, сколько времени вы потратили на свои тренировки? — перерожденный, удерживая меч перед собой, сделал первый шаг. — Сколько спарринг-партнеров вы донесли до госпиталя и сколько из них отказалось с вами тренироваться. Сколько часов вы отрабатывали эту совместную технику? Как долго вы вообще изучаете Стихию Воды? — он подошел к замершим от страха перед его силой чунинам почти вплотную и посмотрел на них, прижатых к земле голым давлением его чакры, своими разноцветными глазами. — Мне, блять, хочется выматериться — так вы ужасны.
Взмах мечом, и к ногам перерожденного падают три головы с застывшими в ужасе лицами. Отвлекшийся на смерть своих учеников джонин Тумана, сражающийся с Мицуки, тут же был укушен змеей, мгновенно вылетевшей из-под его балахона, и отключился. Синидзи поднял голову, отвлекаясь от связывания «своих» противников.
Сенсома взмахнул клинком вновь, стряхивая с него кровь, и одним движением убрал его в ножны. Его лицо, бывшее надменным и злым всего несколько секунд назад, теперь выражало легкое удивление. Такое, какое бывает у людей, совсем не ожидавших от себя какого-либо поступка.
— Я же попросил, — поморщился Мицуки, прыгнувший к парню, окруженному оглушенными чунинами.
— Простите, командующий, — перерожденный посмотрел на свои руки, будто пытаясь найти на них нечто, что даст ответ на его вопросы. — Сам не ожидал от себя…
Ясягоро встал напротив молодого джонина и схватил его за подбородок. Требовательно, но вполне деликатно. Змеиные глаза сеннина будто прожигали в душе Томуры дыру, но парень держался крепко, делая вид, что ему не неприятен взгляд командующего.
— Поговорим об этом позже, — решил Мицуки, отпуская Сенсому. — Прошу прощения, если мой жест вас оскорбил.
— Все в порядке, — перерожденный прикоснулся к подбородку. — Вы в своем праве.
Он не стал уточнять, что именно проверял командующий. Возможно, он искал вражескую технику, взявшую парня под контроль, а возможно — проверял психическое состояние подчиненного, начавшего впадать в безумие.
Бывший учитель математики и сам не мог честно сказать, зачем он убил этих троих. В этом не было никакой нужды, даже наоборот — их нельзя было убивать, но он убил. Его злоба на них, за то, что они оказались слишком слабы, просто заткнула голос разума, призвав тело к хоть каким-то действиям.
Агрессивным и не типичным для Сенсомы действиям.
— Техника Печатей: Рябь, — Синидзи, все это время связывающий своими стальными прутьями побежденных врагов, накладывал сверху печати, затрудняющие контроль чакры.
Не будь рядом с фронтом с Водой клана Узумаки, специализирующегося на фуиндзюцу, и даже безмерное человеколюбие Мицуки не спасло бы жизни всех тех противников, что были пленены бойцами Огня. Техники контроля чужой чакры встречались повсеместно, но лишь истинные мастера запечатывания могли полностью ограничить пленных в использовании чудо-энергии, делающей их опасными.