Шансы были ничтожно малы, но Тобирама надеялся, что враги поймут, что его племянница — не та величайшая угроза, которую они видят в его клане. И что, хотя бы ее и ее потомков, искоренять не стоит. Жест отчаяния, не более, но он может сработать.
Особенно, если ее окружить сильными шиноби.
— По правде говоря, ты прибыла сюда лишь потому, что тебе я полностью доверяю, — подвел итог Сенджу уже после того, как Наоми рассказала ему о своей быстрорастущей дочери и делах в Листе. — Завтра же утром ты, со своим телохранителем, отправишься на фронт с Водой.
— Там же сейчас сражается Сенсома, — отметила девушка.
— Что такое? Не хочешь его видеть?
Тобираме было неприятно поднимать эту тему, во многом потому, что он и сам был виноват в драме, разыгравшейся в семье его брата уже больше года назад. Однако, здесь и сейчас Наоми — солдат, находящийся в непосредственном подчинении Хокаге (то есть его), а значит — пререканий быть не должно.
— Не в этом дело, — она пожала плечами, невесело усмехнувшись. — Мама тоже говорила, чтобы я, по возможности, держалась к нему поближе.
— Вот как?
— Она сказала, что «такой маньяк, как он» скорее выкинет свою жизнь в мусорку, чем даст погибнуть той, кому причинил столько боли. Для нее он — надежный ручной монстр, не больше.
О да, это было очень похоже на Мито. Возможно, знай она, кто на самом деле победил Мадару, ее мнение бы изменилось, но увы — нелюбовь к Сенсоме, похоже, теперь будет вечной.
— Мне все равно, кем она его считает, — ответил Хокаге. — Я доверяю ему так же, как доверяю и тебе и знаю, что вы оба тоже доверяете друг другу. Вот, возьми, — он протянул девушке копии свитков, убранных в стол перед самым ее приходом. — Не вскрывай. Передай Сенсоме, что я хочу знать его мнение насчет этой техники. Пусть пришлет мне шифровку, как только разберется во всем.
— Я думала, что буду кем-то более полезным, нежели посыльный, — притворно-огорченно вздохнула Наоми.
— И ты будешь, — серьезно кивнул ей дядя. — Сразу же после того, как ты передашь ему свитки, отправишься в Узушио.
— К дедушке? — удивилась девушка. — Но что я буду там делать?
— Освоишь одну технику, — Тобирама поморщился. — Наоми, дай мне договорить, прежде чем лезть с вопросами! Ты совсем как… — он осекся. — А, впрочем, забудь и продолжай. Похоже, я даже скучал по этому.
— Папа любил вас доводить, — кивнула молодая Сенджу, грустно улыбнувшись. — У меня так все равно не выйдет… Так что за техника, которую я должна освоить?
— На самом деле, это будет комплексом техник. Фуиндзюцу, разумеется. Техники Запечатывания.
— Запечатывания чего-то особенного?
— Да. Тоширо-сама научит тебя запечатывать Биджу.
— Вы долго, Наоми-сама, — оповестил Озин, сидевший все это время на большом камне у палатки и болтавший ногами.
Наоми была готова поклясться, что раньше этого камня здесь не было.
— У нас миссия, — девушка показала парню свиток. — Завтра отправляемся на фронт с Водой.
— Фронт с Водой, кха? — Озин немедленно заглянул под свой плащ, и, порывшись внутри, достал толстый изодранный блокнотик. — Так… Командующий — сеннин… Семь Мечников… Вода-вода… Сенсома Томура? «Следи за Сенсомой — Математиком Боя. Обо всех странных действиях в сторону Наоми извещай. Наоми не говори.» Ой…
Парень улыбнулся, совсем не смущенно, удовлетворенно отметив спокойствие на лице девушки. Как бы то ни было, она прекрасно знала свою мать и ее отношение к этому парню — Сенсоме, кем бы он ни был. Более того, она даже была благодарна ему — Озину, за то, что он так открыто признался в том, что обязан за ней следить.
— Кто такой этот Сенсома, Наоми-сама? — все же поинтересовался он.
— Ты проявляешь интерес? — Наоми изобразила удивление. — Не похоже на тебя. Или ты так сильно хочешь еще таблеток и пытаешься подмазаться?
— Кхме! Бля… — неудачно усмехнувшись, парень вновь харкнул кровью. — Наоми-сама, ну вы и шутница…
Просипев это, он повернул свое лицо в ее сторону, и поймал ее взгляд. Девушка вздрогнула — вместо привычных темных глаз, она увидела незнакомое додзюцу, больше похожее на оранжево-синий калейдоскоп со знаком «Х» посередине.
Один из многих «инструментов» ее телохранителя.
— Я вижу, что он дорог вам, — совершенно нормальным голосом произнес Озин. — И он много значит для Хокаге. А «Математик Боя» эхом бьется в голове почти у каждого из здешних шиноби — он знаменит, они его знают и уважают. И эта реакция Мито-сама. Я почти уверен что он — совершенно необычный человек. А мне нравятся совершенно необычные люди.