— Молодой человек, Сенсома-сама! — взмолился Узумаки, вновь уронивший фуин. — Не мешайте мне работать!
— Простите, Амаки-сан, — улыбнулся ему перерожденный, с интересом поглядывая на хрипящего юношу, глотающего какие-то таблетки.
В его взгляде было видно отчетливое желание сразиться, но без той ненависти, что была в глазах прочих.
— Цунаде, — Сенсома усмехнулся. — Хорошее имя. Тороки придумал?
— Вообще-то, мы думали вместе, — сделала вид, что уязвлена, Наоми, но потом вздохнула, соглашаясь. — Имена, которые придумывала я, правда, оказались довольно плохи… Хотя Кушина мне нравится даже сейчас.
— Кушина? — парень покрутил имя в голове. — Действительно — хорошее имя. Цунаде не уступает, по крайней мере. Может быть, твоя внучка и будет его носить.
— Только не говори об этом Тороки, — заговорщицки подмигнула девушка.
Одноклассники рассмеялись вместе и с благодарностью посмотрели друг на друга — про их неприятное расставание, произошедшее больше года назад, никто не упоминал.
— Вообще-то я искала тебя за этим, — Сенджу полезла в подсумок и вытащила оттуда два толстых свитка. — Дядя Тобирама хочет знать твое мнение по поводу этой техники. Ответ потом отошлешь ему приватным голубем — информация строго засекречена, даже я не знаю, что в них.
— Интересно, — Томура принял свитки. — Ты направляешься к Тоширо в Узу?
— Не знала, что дедушка разрешил себя так называть. Дай угадаю — ты его побил?
— Мы были побиты оба, — перерожденный скривился, вспоминая свое поражение. — Но ты почти права. Передай ему там привет от меня.
— Конечно.
Они еще немного поболтали о мелочах, пока Озин полоскал рот в воде и принимал таблетки горстями, а Амаки проводил инспекцию по владениям Конно. Потом Сенсома, придерживая Наоми за руку, провел ее к лодке, на которой она с сопровождением и должна была отправиться в Узушио.
— Мы еще встретимся на этом фронте, староста, — улыбнулась Сенджу. — Но я все равно считаю, что тогда вы поступили разумно. Едва ли я бы смогла стать тебе хорошей женой.
— Давай не будем, — улыбнулся в ответ Томура, отметив, как поперхнулись Озин и Амаки за ее спиной. — Удачи.
И девушка отплыла к клану своей матери, оставив почти выздоровевшего парня с двумя свитками, описывающими принцип сильнейшей техники…
Первая Мировая Война — усиляясь
Аналитический центр фронта с Водой работал круглосуточно. Шиноби и обычные люди, работающие в нем, постоянно перекачивали через себя огромные объемы разнообразной информации, приходящей к ним в форме докладов, писем и разведданных. На ее основе они строили тактики и стратегии, вырабатывали меры противодействия тем или иным ресурсам противника.
Большой прямоугольный домик с низкой крышей, под которой и собрались лучшие аналитики сил Огня на этом фронте, нельзя было назвать штабом — здесь не принимали окончательных решений, здесь просто вырабатывали варианты. Сорок четыре личных места, представляющие собой один крепкий дубовый стол, такого же характера стул и всевозможные письменные принадлежности. Карта фронта была одна на всех и находилась, для удобства, прямо на потолке, откуда каждый мог ее видеть.
И именно здесь, сейчас, сидел Сенсома Томура, приказавший всем остальным соблюдать абсолютную дистанцию, дабы сохранить секретность материалов, изучаемых им.
— Сенсома-сан… — один из аналитиков, бросивший заинтересованный взгляд в сторону юного гения — самого Математика Боя, осекся. — У вас… У вас что-то случилось?
Уже почти восстановившийся, но все еще носящий бинты, джонин не ответил, бессмысленно глядя перед собой. Его правая рука была чуть приподнята над столом, будто он хотел что-то ухватить или держал нечто невидимое, и еле дрожала. Чунин-аналитик завороженно засмотрелся на легкий тремор одного из сильнейших шиноби в стране, но тот длился совсем не долго, а прекратившись…
Быстро, легко, без замаха, Сенсома опустил ладонь на свой стол, мгновенно раскалывая его в щепки!
От разлетевшихся повсюду деревянных обломков закрыться сумел лишь один из аналитиков — тот, что окликнул Математика. Всем остальным в избытке досталось деревянного крошева, но, благо, оно было слишком мелким, чтобы кому-либо серьезно навредить. Сам Сенсома спокойно встал, незаметно для чужих глаз свернув и упаковав свитки.