— Прошу меня простить, — бросил он, стараясь выглядеть спокойным и отрешенным. — Уберитесь здесь.
Ничего не говоря больше, парень вышел из аналитического центра, буквально фоня реальной жаждой крови, от которой многим присутствующим сильно поплохело.
Но хуже всех было именно ему. Ему — человеку, которому Второй Хокаге доверил самое страшное знание этого мира!
Техника Воскрешения Нечестивого Мира, рожденная гением Тобирамы Сенджу, позволяла (если верить его свиткам) полностью воскресить любого человека. Более того — воскрешенный не чувствует усталости, не нуждается в воздухе, сне или пище и является абсолютно неуничтожимым, представляя собой дьявольский симбиоз физического и духовного начал в уже мертвом теле.
Бесконечная чакра и бесконечная регенерация…
Первым же делом перерожденный подумал о том, как противостоять такой технике. На ум сразу же приходили Узумаки (отчасти благодаря которым и было возможно Воскрешение) с их печатями и, например, Первый Хокаге, который наверняка бы смог с помощью своего Мокутона полностью ограничить действия воскрешенного.
Красноволосые боги печатей и сильнейший шиноби всех времен — вот и все, что может остановить пользователя Воскрешения. Чудесно!
— Атомная бомба… — удрученно покачал головой Сенсома, сняв очки. — Тобирама-сенсей, вы…
— Я прекрасно понимаю, что именно я создал, — донеслось спокойное из-за спины. — Рад, что ты тоже понял.
Перерожденный обернулся, почти не удивленный, и встретился взглядом со Вторым Хокаге.
Сенджу с прищуром рассматривал одного из двух своих лучших учеников. За год войны Сенсома, на первый взгляд, не изменился — все такой же худощавый, гибкий и опасный, готовый к сражению даже во сне. Вся та же простая и удобная униформа Листа, в которой сейчас отсутствовали ножны — его прежний клинок был уничтожен в бою с Мечником, а нового пока не было. Все то же лицо, пусть и украсившееся парой незаметных шрамов. Но, несмотря на кажущуюся «неизменность», этот Сенсома Томура отличался от того парня, которого Тобирама посылал на фронт с Ветром. Новый, оценивающе пронизывающий собеседника, взгляд был тому самым ярким доказательством.
Перерожденный, в свою очередь, смотрел на Хокаге, с которым произошли те же самые перемены, что и с ним самим. С момента смерти своего старшего брата Тобирама очень сильно изменился, оставшись, при этом, тем же самым строгим, вечно-хмурым и суровым мужчиной, что и всегда. Его должность и ответственность давили тяжким грузом, но это лишь укрепляло мрачную решимость в его взгляде.
— Вы — клон, — догадался Сенсома, опустив руку к поясу и не найдя там свитков. — Продвинутое хенге, как у Хирузена, и ваш Хирайшин — вы превратились в свиток и, когда я прочитал и осознал, переместились мне за спину, одновременно принимая истинный облик. Просто потому что можете.
— Проницательно, — Сенджу сложил руки на груди. — Но эта техника, как и все, что ее касается, является величайшим секретом страны. Если не мира. А наш с тобой разговор тоже ее касается, так что я должен быть уверен, что никто и ничто даже случайно не сможет его подслушать. По этой причине клон — бумаге я не доверяю, и по этой же причине Хирайшин — я вышел из хенге немного раньше и уже успел поставить защиту, — он, на миг, выпустил давление своей мощной чакры наружу, и Сенсома почувствовал, что дальше определенного радиуса оно не ушло. — Итого. Что ты думаешь?
Неожиданно парень усмехнулся:
— Я хочу вас убить.
Подобные слова можно было принять по-разному, особенно если учитывать историю Второго Хокаге и сироты из уничтоженного клана Томура. Но Тобирама воспринял их однозначно. Более того, то, как он их понял, было истинным значением этих слов. Пусть клон, но альбинос подобрался. Пусть ученик, но тон Сенсомы не оставлял места для фантазии — он сказал именно то, что соответствовало истине.
Он действительно хотел убить учителя.
— Тобирама-сенсей, эта техника — ужас, — парень вперил взгляд разноцветных глаз в алые глаза Сенджу. — Само ее существование — катастрофа и опасность для всего мира. Мне плевать на возвышенное «она ломает законы природы», но мне не плевать на сам мир. Мир, в котором стало возможно ее существование. Идеальное оружие. Убив вас, я останусь единственным, кто знает о ней, и мне не придется бояться последствий ее существования.