— Экстравагантно, — рассеянно усмехнулась Каруми, вытерев лицо. — Но приятно познакомиться, Озин-кун. Надеюсь, мы подружимся!
— Скучно, — отвернулся от нее парень. — Узукаге и тот хмурый тип. Они такие же сильные как и тот — другой парень. Это уже интересно.
Каруми смутилась, а Данзо нахмурился еще больше. Странный телохранитель Наоми был… странным.
А еще — он явно говорил о Сенсоме.
Ощущение огромности леса перестало давить на перерожденного спустя пару десятков минут пути. Сенсома просто привык к гигантским деревьям и листве, а так же к тому, что здоровенное бурое чудовище, ведущее его как раз вглубь этого леса, на самом деле является ежом.
Ежом по имени Соник…
Соник болтливостью не страдал, а Сенсома как-то не особо хотел расспрашивать его обо всем подряд — уж больно своеобразным было у ежа мышление — от такого нужных ответов не добьешься. Тишину между ними изредка нарушали предупреждения Соника о ямах, в изобилии встречающихся по пути и так и норовящих попасть под ноги.
По-настоящему заговорить «провожатый» решил лишь тогда, когда они вышли на обширную поляну, покрытую довольно высокой (по колено Сенсоме) светло-зеленой травой:
— Слушай, иголка, господин Теро может быть очень подозрителен ко всякого рода пришельцам. По крайней мере, двоих, похожих на тебя, он забраковал.
— Забраковал? — не понял перерожденный.
Соник кивнул, все так же глядя вперед:
— Забраковал. Я не знаю как там с Контрактом Призыва — при мне еще ни одного не заключили, но, в любом случае, господин Теро подвергнет тебя испытаниям. Не знаю каким. Но если тебя забракуют, поймешь сразу же. Забракованным он дает такие задания, что проще ежа родить.
— Оптимизма не внушает, — признался Сенсома. — Но откуда ты знаешь, что он дает такие сложные задания только забракованным? Может быть, он всем такие давал.
— Ху-ху, — еж дернул носом. — Тогда будь уверен — Контракта тебе не видать.
Перерожденный пожал плечами. Рожать ежей он, конечно же, не умеет, но любое испытание можно пройти — в этом уж он был уверен. О Призывах шиноби знали больше, чем о сеннинах, так что и Сенсома, изучавший, в свое время, главный козырь своего главного соперника — Хирузена, был достаточно осведомлен о них.
По-настоящему известных Призывов было крайне мало. Томура знал об обезьянах клана Сарутоби, о Великих Пчелах кланов Страны Камня, о псах, охотно призываемых следопытами любой страны, о десятке индивидуальных Призывов тех, с кем сражались силы Листа и сам Мадара лично, и о, конечно же, змеях клана Ясягоро. Ни один вид призывных зверей не соглашался «призывать» просто так — все они устраивали испытания своим «контрактникам» или же взимали с них плату.
Ежи, по видимому, платой не интересовались.
— Вот мы и пришли, елки-иголки, — выдохнул Соник, складывая свои иглы и, тем самым, освобождая яблоко, укрепленное на них. — Предупрежу, иголка, что внутри может быть кто-то кроме господина Теро. К нему часто забредают гости.
— Понял, — кивнул перерожденный, и они двинулись вперед.
Место, в котором обитал «господин Теро», больше всего напоминало огромный пенек, каким-то чудом оказавшийся посреди поля. Сенсома даже огляделся, в надежде увидеть хоть где-то ствол от гигантского дерева, срубленного и ставшего этим самым пеньком, но ничего похожего не нашел. Еще больше удивляло то, что этот «пенек» был крайне искусно отделан и украшен изысканной резьбой. Присмотревшись, перерожденный с немалым удивлением осознал, что резьба больше напоминала настоящие боевые фуин, нежели произведение искусства.
Хозяин такого убежища должен быть очень непрост…
Внутри царил мягкий полумрак, благодаря тени, даруемой «пеньком», и прохлада, мягко обнимающая пришельцев, благодаря все той же тени. Никаких комнат или любых других «помещений» — все внутреннее пространство «пенька» было открытым и больше напоминало большущий ангар, а не дом. Однако, Сенсома быстро понял необходимость такой «планировки», ибо почти сразу же рассмотрел «господина Теро»…
Огромный, размером с дом, седой еж лежал на животе, боком ко входу, распушив свои длинные иголки в разные стороны. Взгляд его был прикован к двум ежам поменьше (примерно с Соника), которые стояли прямо перед ним (уступая ему в размерах почти в десять раз) и о чем то разговаривали.