— Больше не увидимся, Математик, — попрощался мужчина. — Умри в бою.
И они исчезли в облаке дыма, призванные с помощью Обратного Призыва кем-то еще. Они исчезли, как исчезли и все шансы фронта на победу.
— УЧИХА-А-А-А! — кричал Данзо небу, рыдая и содрогаясь от рыданий.
— Кхе-кхе, — слабое покашливание Озина звучало как смешки. — Я свое отвоевал… Неплохо, учитывая, кхе!.. То, что я вообще должен был сдохнуть с самого начала… Сестрицу жалко — каждый год моей жизни делал ее уход из клана менее бессмысленным…
— Прости, Сенсома-кун, но твое время Призыва вышло! Соник и так слишком долго тут был! — извиняющимся тоном прогудел Теро, заваливая Треххвостого на панцирь напоследок. — Прости и…
— Прощайте, господин Теро, — хрипло выдохнул Сенсома, почти вышедший из Врат.
Битва с Мечниками, битва с Мизукаге и битва с самим Бескожим Демоном, проигранная в конце из-за того, что он оказался не Мадарой. Да — последняя атака Сенсомы забрала все его силы, и если бы Демон оказался Мадарой, то коноховцы бы смогли его победить. В любом случае, похоже, придется активировать Восьмые Врата… Тела уже не хватит на то, чтобы отвоевать фронт, но хоть друзей защитить он сможет.
Биджу дальше не пройдет…
Исчез в облаке дыма Теро, а вместе с тем и исчезло препятствие между монстром и остатками отряда. Еле двигаясь, Сенсома приподнял свое израненное тело и приблизил большой палец к сердцу.
— Нет, — тонкая девичья рука легла поверх его. — Не сегодня, Сенсома.
Он повернулся. Наоми смотрела прямо ему в глаза тем самым ясным и твердым взглядом, которым она смотрела на него в день их первого поцелуя. Тогда они тоже сражались вместе и тоже не могли победить, но тогда они были моложе и от исхода их битвы почти ничего не зависело в глобальном плане.
— У тебя есть муж… ребенок… — кровавые пузыри на губах Сенсомы мешали говорить — слишком сильный откат от Врат его ждал. — Ты должна выжить, Наоми…
— Должна! — девушка фыркнула, а взгляд ее стал холоден и презрителен. — Я всю жизнь должна. Должна клану отца и клану матери. Должна быть сильной, как отец, и умной, как мать. Должна быть примером. Должна-должна-должна! Я даже должна была пожертвовать своей любовью ради… ради всех! Но в первую очередь — ради тебя — того, кого я любила. Я была тебе обузой. Я должна была это сделать. Должна была выйти за Тороки — он хороший парень, но… — она всхлипнула и улыбнулась. — Должна была родить Цунаде… Я не жалею об этом. Только об этом… — девушка шептала, еле сдерживая рыдания. — И сейчас лишь она еще удерживает меня. Не держи меня ты, Сенсома… Я справлюсь, зная, что ты защищаешь деревню, в которой будет жить моя дочь. Зная, что ты доверился мне… Не держи…
— Ты не задержишь его, — перерожденный замотал головой, чувствуя, как из-за слабости не может даже нажать пальцем на сердце.
— А мне и не нужно, — она всхлипнула последний раз и, улыбнувшись, вытерла слезы. — Живи, Сенсома. Живи по своим правилам и не будь никому должен. Живи ради себя. Сделай то, чего не смогла я…
Крепко сжав его ладони в своих, а потом отпустив их, она встала и пошла в сторону Треххвостого. Биджу заметил ее и, взревев, бросился вперед с целью разорвать и уничтожить. Неостановимый, огромный, чудовищный и… страшный.
Только сейчас, лежа без всех своих сил, Сенсома понял, как страшен этот монстр. Как страшен был Бескожий Демон, способный прерывать чужие жизни одним движением руки. И даже его маленький ученик-Учиха был страшен, ведь в таком юном возрасте он мог убить кого угодно, лишь бы получить одобрение своего чудовищного жестокого учителя.
Сенсома был сильным, и пока он был сильным, ему было не страшно. Но сейчас он на мгновение понял, что ощущала та же Наоми, когда он сражался прямо перед ней с тем монстром на чудовищных скоростях. Возможно это — всего лишь кровоизлияние в мозг, заставляющее перерожденного чувствовать то, что он никогда бы не почувствовал самостоятельно, но…
— «Как же ей, должно быть, страшно сейчас», — отстраненно подумал он, глядя на крохотную, по сравнению с гигантской монструозной черепахой, красноволосую фигурку.
А Наоми встала прямо между ним и Биджу и сложила печати:
— Шики Фуджин!
Демон, безмолвно появившийся за ее спиной, протянул руки к Треххвостому, начавшему в страхе пятиться от чудовища, гораздо более темного чем он сам. Он схватил, казалось, само естество Биджу и начал поглощать. Однако, остановившись на пол пути, он застыл, не в силах удержать голой силы монстра просто у себя. Тогда Наоми развернулась.