Это и называется — уважение выбора.
Тяжелые капли дождя, медленно разгоняясь, капали с неба. Пока Сенсома давал Мито выплакаться, начался ливень, но парень стоически ждал под ледяными струями, стараясь максимально закрыть от них Узумаки.
— Мито-сама, — он склонился к ее уху, чтобы не перекрикивать дождь. — Пойдемте в дом. Вы намокнете.
— Конечно, — женщина всхлипнула в последний раз и выпрямилась. — Проходи, Сенсома. Будь гостем в моем доме. Ты можешь остаться.
И Тобирама Сенджу, напряженно вслушивающийся в их разговор из парадной, исчез во вспышке техники. Все нормально — теперь у Сенсомы появилась Мито. Семья…
— Семья… — пробормотал Второй Хокаге, оказавшись в своем убежище. — Семья…
Сенсома проснулся утром, как по будильнику. Его тренированное тело спало по семь часов в сутки в «мирном» режиме, так что вставал он обычно рано.
Комната, выделенная ему Мито, была просторной, чистой и… уютной. Будто это и правда его дом.
— Узумаки… — выдохнул Сенсома, вставая. — Просто Узумаки.
Он не мог понять, что чувствует, вот так оставаясь на ночь в доме погибшей одноклассницы. Погибшей Наоми. Это чувство, сидящее в груди, настойчиво говорило ему. Но он не знал, что именно.
Однако, это точно не было чувством неправильности.
Мито уже проснулась — с кухни доносился чудесный аромат выпечки. Повинуясь ему, Сенсома спустился со второго этажа на первый и, стараясь не шуметь, прошел в гостиную. Звук трости, касающейся пола, известил Узумаки о том, что он не спит.
Они ели молча. Молча помыли за собой посуду и так же молча вышли на улицу. Слов было не нужно — они и так друг друга понимали. Да и зачем слова, если все уже сказано?
— Там господин Хокаге! — кричали на улице. — Господин Хокаге!
— Пойдемте, Мито-сама? Похоже, Тобирама-сенсей что-то задумал, — Сенсома сжал трость посильнее.
— Да, — только и сказала Узумаки, и они вместе направились в сторону, в которую указывал горожанин.
Людей, спешащих туда же, было много. Пожалуй, даже слишком много. Они толпились и толкались и все кричали о Хокаге и клане Сенджу.
— Господин Хокаге!
— Весь клан Сенджу собрался…
— Там господин Хокаге!
Центральная площадь селения — площадь Огня, была буквально переполнена народом. Лишь благодаря узнаваемости Мито и давлению ее чакры, Сенсома и Мито смогли пробраться сквозь ряды горожан и шиноби, пришедших сюда чтобы увидеть…
— Не может быть… — прошептала Узумаки, когда они вышли вперед.
А Сенсома лишь нахмурился, потому что знал — может.
Все взрослые члены клана Сенджу стояли там, на площади. Мужчины, женщины и старики — все они вышли сюда, к народу. В центре стоял их нынешний глава — Тобирама Сенджу, облаченный в полный комплект своих боевых синих доспехов. А слева от него стоял… предыдущий глава клана.
Хаширама Сенджу, одетый в свою традиционную красную броню, стоял рядом со своими людьми, скрестив руки, и смотрел на жителей деревни. Его кожа и лицо были будто потрескавшимися, а склеры его глаз стали черными, но это точно был он — знаменитый Первый Хокаге и Бог Шиноби. Сильнейший человек в мире.
Зомби, подчиняющийся Эдо Тенсей.
— Мито! — выдохнул он, увидев жену, застывшую подле Сенсомы.
Потом он перевел взгляд и на него.
Слов не надо было. Они оба все понимали. Пусть они никогда не были столь же близки, как, допустим, Сенсома с Тобирамой, Саске или даже с той же Мито, но они знали и уважали друг друга. За силу, за волю, за характер. Так что Первый Хокаге промолчал, лишь кивнув помрачневшему Сенсоме.
И Сенсома кивнул в ответ.
— Я вернулся! — провозгласил Хаширама, и толпа горожан взорвалась приветственными криками. — И это — действительно я, — повинуясь могуществу чакры Первого, земля по ногами его соклановцев вздыбилась и выпустила из-под себя корни, которые быстро произросли дальше и выше, превратившись в огромное дерево, удерживающее на своих ветвях весь клан Сенджу. — Жители Листа! Сегодня клан Сенджу прекратит эту войну! Эту войну и… свое существование! — толпа стихла. — Великие Противники хотели уничтожить нашу мечту — Коноху, но мы не позволим этого сделать! Они хотят стереть клан Сенджу с лица земли, но мы сделаем это вместо них! А потом уничтожим их…
Повинуясь команде Тобирамы, все члены Сенджу вытащили короткие мечи. Вторая команда, и площадь орошается кровью пятидесяти шести человек. Гражданские испуганно закричали, кто-то побежал прочь, а кто-то расплакался, но Сенджу, казалось, не обращали на них внимания. Дерево, взращенное Хаширамой, поднесло к Тобираме тела людей, и Сенсома ошеломленно смотрел, как даже тело Тороки Второй Хокаге превращает в сосуд. В жертву.