— Первый Хокаге возрожден! — моментально взъярился молодой парень из Тумана — Генгецу Хозуки. — Ты же понимаешь, что это все меняет?
— Потому я и говорю, что могу вступить в бой, — Орои был спокоен. — Силы клана не готовы выступать. В Стране Огня на данный момент находятся… двое членов клана. Но второй… Она не пойдет против Листа.
— Какой устрашающий древний клан — не может даже приказать своему члену вступать в бой, — в голосе Хозуки слышалась явная насмешка. — От вас толку-то…
— Господин Казекаге? — Цубаки попросту проигнорировал болтуна.
Рето знал о силе Орои. О великой силе одного из лучших боевиков боевой ветви клана Цубаки. О ней вообще многие знали. Он был на уровне Каге. А может быть даже выше — на уровне Хокаге?
Как бы горько не было признавать, но Хокаге были сильны. И если Хаширама Сенджу всегда считался сильнейшим шиноби в мире, то его младший брат… До изобретения техники воскрешения он был равен прочим Каге. Теперь… Хокаге — качественно новый уровень силы.
Но Цубаки смог бы им противостоять.
— Иди, — кивнул Казекаге. — По дороге уничтожь вражеские отряды. Или хотя бы большую их часть — лагерь нужно обезопасить.
— Конечно, — кивнул вставший Орои. — На кого мне напасть первым?
Казекаге прикрыл глаза, обдумывая, и ответил с промедлением:
— Займись Тобирамой.
Огромнейший Земляной Дракон, собранный силами двадцати пяти сильнейших джонинов Страны Камня во главе с Цучикаге, разбился о Четвертые Врата Рашамона. Пятые и последние Врата раскрылись, давая возможность Хашираме пройти.
Он одним прыжком забрался на чудовищную морду остановленной техники, и, не спеша, направился к врагам.
Их было много — почти все задействованные в атаке шиноби Камня, а так же тысяча воинов из других стран. Кого-то убивали деревья, кто-то погибал от рук клонов, и лишь малая часть удостаивалась чести пасть лично от руки Бога Шиноби.
Воскрешенного Бога Шиноби.
Из отверстия, неожиданно появившегося в Драконе, выскочил отряд из трех чунинов под руководством немолодого джонина. Джонин быстро сложил печати, но Хаширама был быстрее, а потому мужчина напоролся грудью на выросшее прямо из руки Сенджу деревянное копье. Его напарники, или, что вероятнее, ученики, издали крик ярости и боли и бросились в ближний бой. Их глаза застилала ненависть, а потому спокойный Хаширама четко и уверенно переломал им руки и ноги.
Он не стал их убивать. Ему были нужны вот такие вот недееспособные калеки, которые будут потом рассказывать молодежи о силе Скрытого Листа. Конечно, медицина шиноби могла бы помочь им вернуться в строй в обычном случае, но битва против Бога Шиноби не была обычным случаем. Он умел делать так, чтобы раны не исцелялись.
Сейчас в нем тяжело было узнать того весельчака-Хокаге, что вечно избегал конфликтов и был мягок со всеми. Нет — сейчас наружу выставлялась оборотная сторона Бога Шиноби. Не как человека-Хаширамы, а как лидера первой Какурезато и сильнейшего шиноби в истории.
Лучшего в мире убийцы.
Он убил еще несколько сотен шиноби, пытавшихся если не навредить, то, хотя бы, задержать его. Удивительно, сколь много в них было верности, раз они готовы были пойти в бой против него. А может — это было лишь отчаяние. Ведь они знали, что не смогут убежать. Пока их Каге не прикажут, бежать им было попросту некуда.
Ишикава еле стоял в том самом месте, где был сформирован Огромный Дракон. Двадцать пять его помощников были рядом. Лежали. Мертвыми.
— Сражение на истощение я не проиграл бы даже будучи живым, — Хаширама грустно улыбнулся. — А уж быстрый бой явно остался бы не за тобой. Ты проиграл с самого начала, Ишикава.
— И почему же ты меня до сих пор не убил? — тяжело дыша, спросил Цучикаге, незаметно (как он думал) складывая печати.
— Почему? — Хаширама сделал вид, что удивился. — А какой в этом смысл? Убивать только ради самого убийства… Ты же видишь, что произошло — защищая твою жизнь, тысячи шиноби отдали свои.
— Ты этого хотел? — Цучикаге был так ошарашен, что даже прервал технику. — Ты хотел, чтобы они, защищая меня, сами бежали на верную смерть?
— Каге — это символ. Символ селения и мирной жизни, которую оно дарует, — Хаширама почесал в затылке. — Эх-хе… Наверное это не то, что я действительно задумывал, когда создавал Коноху, но я даже рад, что все так оказалось. Я вижу, что шиноби по всему миру стали другими. Теперь они не заботятся только о своих кланах и о себе. Теперь у них есть дом, за который они готовы отдать жизнь.