— В этом ты прав, — усмехнулся разбитыми губами Цучикаге, завершив формирование техники. — И я, как Каге, тоже должен быть готов отдать свою жизнь, ради своего дома.
Хаширама оказался напротив него всего за мгновение, но техника все равно успела его достать.
Вернее — их обоих.
Безумно древняя, передающаяся между членами клана Камизуру, техника Пчелиной Смерти была, своего рода, техникой-камикадзе. Она гарантировала сильнейший урон по единичному противнику, но, при этом, забирала у своего пользователя жизнь.
Прочнейший каменный купол накрыл Цучикаге и Хокаге с головой, а после в нем засветились сотни, тысячи и десятки тысяч напитанных чакрой жал. Осы, пчелы и шершни, призванные Ишикавой, прибыли, чтобы исполнить его финальное ниндзюцу. Они нагрелись за секунду так, что даже одежда на обоих Каге начала дымиться, а после взорвались, и этот взрыв был слышен даже в Конохе.
Прочнейшее, напитанное чакрой тело Хаширамы пронесло сквозь километры деревьев, все дальше и дальше, пока, наконец, он не смог окончательно затормозить. От тела осталось… мало.
Но Эдо Тенсей не собиралось так просто давать воскрешенному покой, а потому уже через десяток секунд Первый Хокаге стоял на своих двоих и напряженно смотрел в сторону поля боя.
— Далеко меня занесло, — выдохнул он. — Хотя, может оно и к лучшему — не нужно будет убивать какое-то время, — он закрыл глаза, представив своего младшего брата в тот момент, когда он только его возродил, и сердце уколола боль. — Но нет. Убивать необходимо.
Тут же рядом с ним на землю приземлилось нечто тяжелое. Такое, что одним касанием с почвой создало трещины и подняло вокруг себя каменную крошку и пыль. Лязг металла оповестил, что нечто было заковано в доспехи.
Точнее не нечто, а некто.
— Отлично, — Хаширама размял шею, узнавая своего противника по описанию Тобирамы. — Тебя я убью почти с удовольствием.
— Месть, Хаширама? — сделал вид, что удивился, Бескожий Демон. — Удивлен слышать от тебя подобное.
Хокаге не ответил и никак не отреагировал на тон противника, вместо этого он максимально быстро сократил расстояние и нанес удар.
Демон был силен — он успел парировать все атаки Бога Шиноби и даже отвечать на них. В ближнем бою они были равны, а потому Хаширама все больше и больше убеждался в том, что знает, кто скрывается под бинтами.
Он сделал обманку, вынуждая старого врага применить один из своих любимых приемов, и прервал его на середине, изо всех своих сил проведя мощнейший удар кулаком прямо по лицу!
— Медленно, Мадара! — закричал он.
— Отлично, Хаширама! — обрадованно рыкнул Мадара, срывая повязки с лица.
Они вновь сблизились. Два Бога Шиноби. Вечные Соперники.
После стольких сражений, им почти не нужны были слова.
«Новые глаза и непривычные связки приемов? Ты был жив, Мадара.»
«Почему ты не боишься моей камы? Эй, ты дал мне проткнуть твое сердце! А-а-ах, вон оно что — ты бессмертен. А что если так?»
Постепенно, ближний бой перерос в обмен техниками. Привычные шары из огня и драконы. Сюрикены, покрытые пламенем. Водные стены, каменные пули. Пара попыток достать камой, напитанной Молнией.
В ответ летели техники противоположных стихий. Что Хаширама, что Мадара — оба превосходно владели всеми Пятью основными Природными Преобразованиями и виртуозно использовали это владение в бою.
Мадара вновь сблизился, и скелет Сусаноо покрыл его тело, защищая и помогая атаковать. Его тут же стали оплетать гибкие лозы, с бешенной скоростью выращиваемые Хаширамой. Темно-синий исполин перерубал их, но Сенджу выращивал все новые и новые. Они сражались, медленно наращивая темп.
Вот уже Сусаноо принимает форму верхней половины тела воина, и Хаширама, в ответ, активирует Сендзюцу. Вот Сусаноо в последней стадии, но ему уже противостоит Деревянный Голем. Изредка Мадара использовал техники гравитации, изменения тела и Призывы, но Хашираме они были нипочем — его природная сила и неуязвимость к обычным атакам воскрешенного делали свое дело.
— Что такое, Хаширама?! — кричал веселившийся от души Учиха. — Почему ты столь серьезен?! Ты даже ни разу не попробовал меня переубедить!