Сенсома открыл и второй глаз и повернул голову, и его взору предстала величественная крепость Страны Неба. Анкор Вантиан — Крепость Империи, представлял собой укрепленный милитаризированный город, со множеством высоких каменно-металлических шпилей и башен. На его поверхности почти не было зданий, хотя было множество улиц. Вместо них возвышались башни и зияли темнотой входы внутрь крепости — в ее «подземную» часть. Основную часть.
Их цель.
— Смена, — тихо напомнил Эбизо, на случай, если кто-нибудь из отряда задремал.
Но нет — все были бодры и готовы, и даже Озин, изрядно перебравший с препаратами в прошлые сутки, уже полностью восстановился. Сенсома прислушался к своим ощущениям, и Исобу, вернувшийся из вынужденной спячки три часа назад, легко обозначил свою готовность.
Две полные минуты в хвостатом режиме — весомый аргумент в любой битве.
Команда «смена» из уст Эбизо означала смену часовых крепости. За прошедшие сутки, шиноби на постах сменились трижды, и этот раз — последний на сегодня.
А возможно и навсегда.
— Безумный план, — выдохнул недовольный брат Казекаге.
— Какой уж есть, — возразил Сенсома. — Если забыли детали, повторяю — вламываемся, убиваем всех бойцов максимально быстро и ищем… что-то. Нам нужно найти любую зацепку, даже самую маленькую, намекающую на их планы и стратегию.
— Это целое селение шиноби! — вновь взбунтовался Эбизо. — И ты говоришь нам идти туда, только для того, чтобы что-то там узнать?! Хотя бы что-то?!
— Заткнись, дебил! — уже в сотый раз, наверное, за день, отвесила ему подзатыльник Чие. — Ты же все знаешь!
— Но это не значит, что я с этим согласен, — пробурчал парень, скривившись больше не из-за удара, а из-за усмешек коноховцев.
Не ответив, Казекаге распечатала своих особых кукол — целый десяток элитнейших творений, ресурсы для которых, можно сказать, собирали всей деревней сразу же, после принятия ей должности.
— Держимся вместе, побольше крушим всего подряд и помните — у нас есть лишь час, если не меньше, — вернулся к прерванному инструктажу Сенсома. — Главное — быстро и вовремя отступить.
Перерожденный и сам прекрасно понимал, какой авантюрой являлся его план. Целая крепость шиноби, способных каким-то чудом превращаться в монстров, подобных пользователям чакры Биджу, а напротив — отряд из двух шиноби уровня Каге, одной Каге и двух джонинов высоких рангов. И пусть и раньше Сенсоме приходилось проворачивать авантюры и покрупнее (вроде битвы с целой армией на минном поле), но сейчас ситуация иная — слишком уж много неизвестных.
Но именно поэтому они и должны атаковать сейчас — пока шиноби Неба не разобрались с тем, куда пропал их отряд (а ведь уже и так прошло больше суток), пока они не… предприняли хоть что-то. Нужно было выяснить их цели. Или узнать больше о способе добычи информации. Хотя бы примерное местоположение основной Страны узнать. Хоть что-то!
А потому сейчас нужно действовать. Как там сказал Хирузен: «…я дозволяю вам начать открытый конфликт с этой непонятной страной на чужой территории.» — он подозревал о чем-то подобном. Думал об этом.
Сенсома напитал тело чакрой до предела, и прыгнул вперед! Марионетки Чиё и техника Озина ускорили его, так что он двигался даже быстрее, чем в Шестых Вратах, но только в полете.
Двое развернувшихся на источник шума (пусть и невеликого) часовых увидели лишь смазанное пятно, а после упали замертво, с раздробленными черепами. Сенсома сложил печати, используя Стихию Огня, так как в точке, на которую он приземлился, было слишком мало камня и земли, и послал в остальных Огненного Дракона.
Ему ответили градом метательного железа и редкими техниками Ветра. Как и предполагалось — шиноби Неба специализируются на этой стихии, хотя и не совсем обычно ее используют. Вызвав трех Земляных Клонов, Сенсома послал их вперед — сражаться в ближнем бою, а сам продолжил поливать врагов доминирующей над их специализацией стихией.
Секундами позже, рядом приземлились Эбизо и Тоху и тоже присоединились к атаке. Они Огнем не владели, но могли хотя бы отвлечь на себя смятенные и раздерганные силы врага, так что Сенсома, напоследок сформировав четыре Огненных Шара, бросился в свою настоящую стихию — тайдзюцу.