Впрочем, сейчас Хирузену было не до восхищений своим отрядом.
— Казекаге в нашей деревне — небывалое событие, — донесся до Сарутоби мрачный голос старого друга.
Данзо вошел в кабинет без стука, тихо и спокойно, как к себе. Он все еще был мрачен, как и месяц назад, но теперь, в отличие от «того» Данзо, «этот» еще был преисполнен какой-то своей особой гордости. Будто Тобирама, несущий на себе ответственность за войну, он выглядел стоиком, готовым стерпеть любые удары, ради своей цели. Это, отчасти, радовало Хирузена — Шимура смог-таки найти себя, в некоторой степени, однако… порой друг детства становился слишком фанатичен и жесток.
— Это будет первый официальный визит Каге другой Великой Страны в Коноху, — продолжил Данзо, проходя к удобному креслу, установленному в кабинете, по-сути, для него. — Мы не должны ударить в грязь лицом.
— Ты говоришь так, будто у тебя готов один из твоих жутких планов, — Хирузен улыбнулся, но улыбка вышла кривой. — Предупреждаю сразу — я не буду организовывать ее убийство. Даже если мы останемся вне подозрений. Даже если ее визит несет угрозу. Да даже если тебе очень этого хочется — нет. Мы начинать первыми не будем.
— Играешь в добрячка, — недобро усмехнулся Данзо. — Что ж… с убийством повременим. Можем подложить под нее кого-нибудь. Это не принесет много пользы, но и ущерба нам точно не доставит. Любовник может…
— Хватит, Данзо, — жестко прервал друга Хокаге. — Я не собираюсь использовать ее визит так, как это хочешь сделать ты. Наоборот — мы должны показать, что сотрудничество между Великими Странами возможно.
— Тобирама-сенсей… — начал было ворчать Шимура.
— Тобирама-сенсей желал исполнения мечты своего брата! — Хирузен громко хлопнул по столу ладонью. — А Хаширама-сама решительно мечтал об объединении. Всех. Сначала в Какурезато, а потом… кто знает, возможно, мы сможем создать альянс или нечто подобное. К этому мы должны стремиться, Данзо, так что отступись. Занимайся делами, которыми занимался.
— Значит, деятельность и методы Корня тебя устраивают? — Данзо хитро прищурился. — Но ты все равно играешь в чистюлю.
— Играешь тут только ты, — сверкнул глазами Хокаге. — А я забочусь о Листе и Стране. Как преемник Хаширамы-сама и Тобирамы-сенсея, я буду делать все, чтобы их мечта когда-нибудь сбылась.
— Сенсома бы сказал, что ты слишком зациклен на их идеях, — применил неожиданный козырь Шимура. — Что тебе нужно быть… самим собой. Что-то свое. Что-то новое. Не противоречащее их мечтам, но дополняющее. Например — любым способом сделать Коноху величайшей скрытой деревней. Да даже не сделать — вернуть ей былую славу! Как до войны.
— А еще Сенсома бы набил тебе лицо за такие слова, — опустил взгляд Хирузен. — И когда он вернется, он сделает это. Ради твоего же блага.
Данзо скривился, будто его силой заставили разжевать молодой лимон, и встал.
— Я в полном порядке, лорд-Хокаге, — процедил он. — Даже лучше, чем когда-либо. А вот вы с Сенсомой слишком равнодушны к тем, кто вас окружает. Вы сильны. Настолько сильны, что вас можно считать новыми Богами Шиноби. И оттого вы и не видите людишек, копошащихся у ваших ног. Наоми, которая любила его всю свою жизнь. Саске-сама, который желал, чтобы ты был лучшим шиноби в мире, но, при этом, всегда шел на уступки твоим слабостям. Тобирама-сенсей, наконец! Вы двое просто делаете вид, что ничего не произошло, и идете дальше. «Оставайся самим собой, Данзо», «Еще не все потеряно, Данзо». Вы даже не поняли, что нельзя оставаться самим собой, когда теряешь столь многое. Я был слаб настолько, что не смог защитить свою любовь. И вы были слабы так же. Но теперь я другой, и я не потеряю остальное. А вы пойдете по тому же пути, теряя все, что у вас есть. Просто потому, что для вас это не важно. Доброго дня, господин Хокаге.
Он поклонился, фонтанируя сарказмом, и неспешно вышел, явно не собираясь выслушивать оправдания.
Хирузен выдохнул и посмотрел в окно — на деревню. Совсем рядом с резиденцией как раз проводили экскурсию для детей, собирающихся в следующем месяце стать шиноби. Это была его идея — позволить совершенно всем гражданам Огня пройти экзамены на поступление в Академию Шиноби. Хаширама и Тобирама дали возможность бесклановым и клановым детям расти и становиться сильнее вместе, а Хирузен мечтал о том, чтобы вообще все могли попытать удачу. Не ради повышения боевой мощи Страны, но ради исполнения мечты, зревших в маленьких сорванцах, когда они видели бравых шиноби, защищающих их от любых угроз.