Сенсома обернулся, и Узукаге улыбнулся ему, почти извиняясь.
— Это я научил ее Шики Фуджину, — сказал он. — И я, как и Тобирама, предполагал ее смерть. Можно сказать, что умерла она из-за меня. Так что не думай о вине передо мной. Ее нет. И не делай вид, что ты не понимаешь, о чем я.
— Узумаки удивительны, — выдохнул Сенсома. — Что ты, что Мито-сама. Иногда я думаю, что однажды не смогу вас понять.
— И тогда-то ты и станешь одним из нас, — рассмеялся Узукаге. — Пока ты понимаешь все разумом, а не сердцем, ты будешь и понимать нас так же. Но вот когда ты будешь опираться лишь на свое сердце, тогда ты и станешь Узумаки.
Сенсома вяло отмахнулся и пошел на выход из кладбища. Как всегда — Тоширо был умен, мудр и добр. В клане долгожителей вообще редко что-либо менялось. Это Сенсоме, пожалуй, нравилось.
Лаборатории посещали вчетвером: Хирузен, Чие, Тоширо и, конечно, Сенсома. Все понимали, насколько важен истинный секрет подземелий Узумаки, и даже Эбизо, который знал все со слов Математика и сестры, не пошел с ними.
Трем Каге удалось договориться. Не до конца — они лишь обговорили условия, на которых Чие будет иметь право увидеть тело Отшельника Шести Путей. Узнав это, Сенсома постоянно усмехался, проводя параллели между своей скоростью принятия этого решения, и скоростью Хирузена и Тоширо — настоящих политиков и интриганов.
— Приготовьтесь к давлению, Казекаге-сама, — вежливо напомнил Чие Тоширо. — А ты, Сенсома, будь добр — держи зверя на коротком поводке. Он может взбрыкнуть.
— Постараюсь не доставлять проблем, — вздохнул Исобу. — И попробую хотя бы немного исправить свое положение.
В последнее время Треххвостому было тяжело. Впервые одолжив Сенсоме свою силу, Исобу был удивлен и даже подавлен тем фактом, что может лишь так незначительно усиливать своего джинчурики. Он-то думал, что может предоставить несколько десятков минут в режиме Двух Хвостов, а на деле оказалось, что и пяти не осилит. Ко всему — после высвобождения своей чакры, ему приходилось подолгу «спать», занимаясь лишь сдерживанием своей звериной натуры. Все это удручало миролюбивого Биджу, а потому сейчас он не только трепетал, в надежде увидеть отца, но и морально готовился к тому, что ему предстоит пройти испытания ради усиления своего джинчурики.
По приказу Узукаге, двери в усыпальницу открылись, и на вошедших обрушилось давление чакры. Но не на всех. Сенсома удивленно заметил, что не чувствует ничего неприятного. Он ощущал чакру вокруг себя и даже различал ее физическую, духовную и природную составляющие, но она на него не давила. А на остальных давила.
Хирузен, например, из-за своей чувствительности, моментально покрылся потом и стиснул зубы. Он не хотел показывать слабость перед другими Каге, но ничего не мог с собой поделать — слишком уж велика и темна была энергия самого Рикудо.
Чие приходилось еще хуже — она была слабее Хокаге и куда менее подготовлена (Сарутоби, все же, было не впервой чувствовать на себе это давление). Девушка обхватила себя за плечи и судорожно глотала воздух, будто только что выплыла из самой глубокой впадины в мире.
Тоширо держался лучше всех — он был носителем силы Мудреца, Узукаге и человеком, наиболее часто посещающим это место. Хотя даже так, было видно, что на него давит неприятное ощущение.
А на Сенсому не давило.
— Отец… — выдохнул Исобу, и Сенсома тут же провалился в свое подсознание, полностью лишенный чувств.
— Все не так уж и плохо, Хокаге-сан, — донесся до ушей Сенсомы сосредоточенный голос Тоширо. — Биджу напал? Не напал. Он просто нахватался силы Мудреца.
— Но Математик, тем не менее, вырубился, — веско заметила Чие. Вернее, она попыталась «веско заметить», но ее голос был слишком хриплым для этого. — Возможно, Треххвостый атаковал его не на физическом уровне.
— Маловероятно, — отмахнулся Узукаге.
— Тогда зачем же, по вашему, Биджу начал впитывать энергию Рикудо? — послышался голос Хирузена.
— А это мы с вами сейчас узнаем, так сказать, из первых уст. Сенсома, давай, подъем. С твоей печатью я закончил.
Сенсома почувствовал, как к нему вернулась не только возможность слышать, но и двигаться. Разговаривать. Но разговаривать сейчас было попросту не о чем, а потому он тут же «нырнул» в свое подсознание.
— Я закончил, перерожденный, — поприветствовал его Исобу. — Этого хватит. По крайней мере — на ближайшие несколько лет.