Обстановка во «внутреннем мире» Сенсомы изменилась. Ранее она была похожа на что-то вроде гигантской комнаты с тьмой вместо стен и потолка, и простым кафельным полом с шахматным узором, а теперь… Теперь же «убежище» Исобу выглядело чем-то вроде огромной удобной клетки, до середины наполненной водой. Сенсома же находился вне этой клетки и стоял на простой каменной платформе. Когда Треххвостый всплывал, его джинчурики оказывался наравне с его глазами.
— Ты сам запечатал себя? — удивился Сенсома. — Я думал, что ты сделаешь что-то вроде… Ну, не знаю — полностью излечишь свое безумие, например.
— Полностью не вышло бы, — разочарованно вздохнул Исобу. — Но ты прав — я пытался. У меня получилось улучшить свое состояние, и еще хватило сил на обустройство клетки. Теперь мне легче подавать тебе мою чакру. Ты сможешь использовать режимы всех Трех Хвостов и даже полное превращение, если нужно, и времени тебе будет дано до полного истощения моей чакры. Не так уж и мало. Но ценой использованию Хвостов будет твое здоровье. Ранее я сдерживал яд своей чакры, но теперь не могу. Это… впрочем, неважно. Главное — теперь ты можешь дольше пользоваться моей силой.
— Это, конечно, здорово, но… — Сенсома замялся, даже не зная, как грамотно изложить свои мысли. — Что же насчет тебя? Я рад, что мы стали сильнее, но ведь было бы лучше, если бы ты полностью вылечился, нет? Не «лучше» в плане — «так мы бы были еще сильнее», а «лучше» в плане — «так ты бы смог обрести настоящую свободу от чуждых тебе эмоций». Это было бы лучше для тебя, разве нет?
Исобу молчал, видимо, думая о чем-то очень важном, а потом глубоко вздохнул. Он даже окунулся под воду полностью, и Сенсома чувствовал, как его чакра пришла в беспокойство из-за сильных эмоций. Но это был не гнев и не ярость.
— Спасибо, перерожденный, — выдохнул Биджу, когда всплыл. — Спасибо… Я не смог полностью излечиться, и не смогу, пока ты не перестанешь быть носителем осколка силы Отца, или пока не станешь иметь доступ к большему осколку. Например, как у Узукаге. Но… все равно спасибо. За твои слова. А теперь иди и скажи своим друзьям, что ты в порядке. Иди…
И Сенсома «вернулся», чувствуя, как Исобу внутри погружается под воду, дабы остаться наедине со своими мыслями. Похоже, гигантскую демон-черепаху сильно впечатлили его слова. Ну… может быть. Ему ведь, наверное, еще не говорили ничего подобного.
— Со мной все хорошо, — слабо улыбнулся перерожденный. — Теперь мы с Исобу стали… сильнее. Там долго все объяснять, так что тебе, Хирузен, я напишу отчет, а тебе, Тоширо, расскажу потом. Может быть подкинешь какую-нибудь здравую мысль.
— А мне? — приподняла бровь Чие.
— А тебе, Казекаге-чан, я могу лишь пожелать удачи, — усмехнулся Сенсома. — Ведь ты видела тело. Ты все знаешь. И Тоширо с Хирузеном теперь от тебя просто так не отцепятся.
Переговоры трех Каге, к великому удивлению Сенсомы, длились целую неделю. Хирузен и Чие постоянно отсылали почтовых голубей своим людям и советовались с Дайме. Тоширо этого делать было не нужно, зато ему, как «нейтральной» стороне, было выделено больше работы по организации условий для комфортных переговоров и прочего.
Каждый день, на протяжении семи дней, Хокаге, Узукаге и Казекаге собирались в кабинете Тоширо и по несколько часов обговаривали детали. Правила. Обязанности. Уступки. Они, казалось, хотели учесть все возможные и невозможные события, хотели настолько обезопасить себя и свои страны от любых последствий.
Политика. Сложная и крайне раздражающая штука. Когда Сенсома напрямую спросил Хирузена о ходе переговоров, тот нагрузил его таким количеством ненужной информации, что больше Томура к Сарутоби подходить не решался. Третий справится — у него голова большая.
И он справился. Итогом недельных переговоров стало соглашение между двумя Великими Странами. Союз.
И, если по-простому, то он был довольно банальным. Взаимное ненападение, возможность кредитов, поддержка в международных делах и расширенное доверие. Честность. Было еще очень и очень много пунктов, подпунктов и выходящих из них… «подподпунктов», но все это меркло перед одним только словом.
Честность, тут же нарушенная Хирузеном, когда он ответил на вопрос про Эдо Тенсей.
— Это — политика, Сенсома, ты должен понимать, — улыбнулся ему Хокаге, когда они остались наедине. — Мы оба установили правила, но мы так же прекрасно знаем, что не все они будут соблюдены. Это — официоз. Официально я ничего о технике воскрешения и знать не знаю. Сказать по правде — Тобирама-сенсей оставил о ней так мало информации, что я и неофициально почти ничего не знаю. Официальная сторона вопроса у всех на виду, и мы, очевидно, должны использовать это. Извлекать выгоду. Уверен, Казекаге тоже выкинет что-нибудь эдакое. Например — одолжит у Страны Огня кругленькую сумму. Поднимет имидж своей Страны.