Десятый и одиннадцатый камешки тоже пролетели насквозь — принцип Сенсома понял, так что дальше было проще. Конечно, в бою пока такое использовать будет тяжеловато, но лиха беда начало…
— Отлично! — обрадованно выдохнул Сенсома, поднимаясь и делая Джирайе отмашку. — Я почти закончил…
— Ни Биджу ты не закончил, старик, — тут же отозвался мелкий, бросая новый камень в лицо крестному. — Ты пропустил только три камешка.
— Хватит их кидать! — тут же шикнул Сенсома, не забыв, конечно «мигнуть», пропуская камень сквозь себя. — Первый шаг всегда самый трудный. Я почти закончил. А тебя я сейчас…
Прервавшись на полуслове, Сенсома шагнул к мальчику и резко ускорился. Крепкий подзатыльник — лучшее лекарство от наглости.
Джирайя не сплоховал и, подпустив крестного поближе, развернулся всем корпусом, одновременно удлиняя и уплотняя свои волосы. Чакры у него, как для ребенка, было много, так что техника удалась полностью, и Джирайя мгновенно покрылся ослепительно белой колючей броней. Конечно, Сенсома мог бы ее разбить и вытащить засранца на свет Рикудов, но делать он этого не стал.
В конце концов, такие небольшие, но важные, успехи нужно вознаграждать. Иногда.
— Я отодвину твой Призыв еще на год, если ты сейчас же не вылезешь оттуда, — Сенсома деликатно постучал пальцем по затвердевшим колючим волосам крестника. — Считаю до пяти…
На счете «четыре», хмурый мальчишка соизволил отменить технику, являясь под взгляд очей крестного.
— Соник был бы доволен такой техникой, но тебе еще рановато пользоваться этим, — хмыкнул Сенсома. — Так что не делай, хм… больше трех раз в сутки. Если покалечишь чакросистему, тебе придется ждать, пока из Цуны вырастет гениальный ирьенин и надеяться, что она тебе поможет. Все понятно?
— Да, — буркнул Джирайя.
Конечно он был недоволен — такая крутая защитно-атакующая техника, показанная ему Призывом крестного, и всего три раза в день… Хотя, если подумать, даже трех раз в день хватит чтобы показывать ее всем в Академии. Один раз им, второй — Цуне и третий приберечь, на случай, подобный недавнему. А и неплохо!
Придя к такой мысли, Джирайя немного расслабился.
— Ладно, утренняя тренировка закончена, так что перейдем к делам, — покивал самому себе Сенсома. — И что у нас там в самом начале?..
— Спарринг! — выдохнул Джирайя и бросился на крестного!
Сенсома усмехнулся, ожидая такой реакции, и отбил первую связку ударов.
Прошло два с половиной года с момента поступления мальчишки в Академию Шиноби. Восемь лет — самый «учебный» возраст для шиноби, начинающих участвовать в серьезных битвах с двенадцати. Чакра уже активно разливается по чакроканалам, тело растет по часам, а разум впитывает все новое не в пример лучше, чем у «стариков» вроде Сенсомы или того же Хирузена.
Перерожденный усмехнулся. «Старик»… А ведь тридцать лет уже не за горами.
Джирайя пригнулся, напрягаясь всем телом, и выстрелил собою в крестного. В свои восемь лет сын Тобирамы сражался на уровне генинов. Если подумать — Сенсома и сам был силен в такие годы, но ведь он-то — «перерожденный». Не то, что это бы что-то сильно значило, но Сенсому сильно удивлял прогресс «детей войны». Большинство из них были натуральными гениями! Особенно ярким было их отличие от детей, выросших в невоенизированных семьях обычных людей. Хотя, если подумать, Сенсома и Хирузен в свое время были не хуже…
Как бы то ни было, отвлекшись, Сенсома получил несильный пинок в ногу. Удар восьмилетнего ребенка не может быть сильным, только если этот ребенок не является шиноби — своими ногами, напитанными чакрой, Джирайя мог крошить камни.
Охнув, Математик Боя начал уделять поединку чуть больше своего внимания. Процентов десять, примерно. Многовато, конечно, но если учитывать, что в трех из десяти этих процентов Сенсома просчитывал свои ошибочные движения, чтобы поддаваться грамотнее, то все нормально.
Джирайя увеличенного напора не сдержал и был бит. Впрочем, сдаваться на этом он не собирался — мальчик дождался, пока лениво двигающийся неразогретый Сенсома занесет свою ногу для (одного из не самых эффективных, но зато одного из самых эффектных) ударов, он припал к земле, подбрасывая вверх как можно больше камней, валяющихся под ногами. Маневр был прост, но коварен — Сенсома не успевал отбросить от себя ребенка, не вредя ему, так как должен был отбить камни. Конечно, но мог и не отбивать их — большого вреда ему они бы не сделали, но тогда он проиграет в этой «игре» — ведь в бою камни легко могли бы быть сюрикенами.