— Я подумаю об этом, — судя по лицу Сенсомы, он уже об этом подумал. — И запомню.
Воспоминание в голове Сенсомы вспыхнуло само по себе. Он не забывал того разговора, но за все те годы, что прошли, юноша не смог развить достаточного, как он думал, контроля для таких ударов. Теперь, спустя время, перерожденный знал, что такие удары с «большим чем возможно» количеством вложенной чакры возможны, и даже он сам когда-нибудь сможет исполнить их.
И теперь то «когда-нибудь» наступило…
— Техника Печатей, — шепотом произнес Сенсома, сосредотачиваясь на контроле чакры. — Запечатывание Прочности!
Очки, приложенные к стене прямо под центром «окна», загорелись ровным цветом. Он был красным, но дальтонику это было неважно. Важно было то, что теперь эта стена «ослаблена» настолько, насколько ее вообще можно ослабить. Величайшее фуин, которое когда-либо создавал юноша — он хотел иметь козырь против хорошо бронированных противников, после того, как не смог уничтожить Сусано Мадары.
Шестые Врата все еще действуют. Минут пять-шесть, и его тело само захлопнет их, награждая хозяина откатом, но это будет через долгих пять-шесть минут, а пока…
— Я превзошел тебя, Мадара, — шепчут разбитые в бою губы. — Я стал лучше…
Удар!
С оглушительным грохотом стена разваливается на мелкие осколки, и лишь стеклянное «окно» остается целым, падая на пол с грустным звонким звуком. Хирузен охнул за спиной, поражаясь пробивной силе друга, но тут же охнул повторно, потому что сила Мудреца Шести Путей стала куда тяжелее и гуще.
И темнее. Намного темнее…
Сенсома медленно, преодолевая сопротивление могучей чакры, подошел к телу, все так же лежащему на своем месте. Древний и высохший труп казался совершенно хрупким, но таким… величественным. И сейчас Сенсома задумал сделать то, за что его назовут богохульником, злодеем или чудовищем.
— К-к-к-х-х-х-а-а-а-а, — вырвалось из давно мертвого рта нечеловеческое, еле слышное, но такое внушающее страх шипение.
Тело Хирузена, оставшегося там же, мелко затряслось.
Сенсома и сам испугался, но он слишком близко стоял к этой штуке. Слишком близко к границе. И, в то же время, вот уже двадцать лет он стоял за границей. За границей смерти и обычной жизни провинциального математика.
— Уходи! — вновь крикнул он другу, бесцеремонно запрыгивая прямо на тело. — Постарайся убежать!
А потом — первый удар…
Хрупкое на вид, тело оказалось очень прочным. Удары, наносимые юношей вошедшим в Шестые Врата, не наносили ему никакого вреда. Чакра бесновалась вокруг перерожденного, но тот, как заведенный, бил и бил тело, уже начавшее дергать целой рукой. Пока только дергать — сбить наглеца, посмевшего оседлать труп, она пока не пыталась. А он продолжал бить. Он уже не пытался наносить «больше чем возможно», он просто бил так быстро, как мог.
Ведь он чувствовал кое-что, что давало шанс на спасение. Не ему, так другим.
— Сенсо… — Хирузен, беспомощно наблюдавший за другом, осекся.
— Седьмые Врата: Врата Удивления! — истошно закричал Сенсома, чье тело уже должно было перестать двигаться.
Но оно двигалось. И оно отозвалось.
С почти физически слышным треском разлетелся замок, запирающий до сего момента Седьмые Врата после битвы с Мадарой. Пот, градом льющийся по телу до открытия Врат, стал испаряться, повышая температуру в маленькой усыпальнице. Аура зеленого цвета окутала худую фигурку молодого человека, решившего совершить невозможное.
И у него начало получаться! Нанося удар за ударом, перерожденный чувствовал, как ломает Божественные кости. Он чувствовал, как повреждает внутренние органы. Он знал, что его атаки проходят.
Но регенерация тела была сильнее тех атак.
— Кха-а-а-с-с-ш-ш-ш… — глотка вновь издала шипение, но юноша тут же врезал по ней, прерывая звук.
— «Мусаси учил дышать правильно, когда бьешь,» — сосредоточенно думал Сенсома. — «Нужно отмерять вздохи, чтобы ускориться…»
— Удар! — воскликнул он, в очередной раз впечатывая кулак в то место, где у обычных людей находится сердце. — Удар! Удар! Удар-удар-удар-удар!