— Сегодня я точно прав! — вновь возбужденно повторил Амаки — главврач госпиталя Узушио. — Если его физические начало восстановилось после ТАКИХ повреждений, то и духовное, точно так же смешанное с началом самого! — он чуть пригнулся, проверяя, не ударит ли в него молния. Все обошлось. — В общем — оно тоже должно было восстанавливаться. А раз так, он очнется…
— Сейчас, — вполне нормальным голосом произнес Сенсома. — Доктор, у меня закрыты глаза, и они не открываются, это нормально?
Амаки моментально подскочил к юноше и зашуршал над приборами и повязками. Спустя минуту, все контролирующие средства были сняты, и перерожденный вновь увидел этот мир. Белый потолок, белые стены — в больницах всегда все одинаково и не меняется. Белые халаты — в его палате четверо: Тоширо, Хирузен, Амаки и…
— Тобирама-сенсей?.. — удивился Томура. — Как вы тут?
— Это я хотел спросить у тебя, — строго нахмурил брови Хокаге. — Ты вновь применил последние Врата.
Сенсома поднял лицо к потолку, вспоминая свой бой. Бой ли? Он просто крошил древнейшее тело изо всех своих немаленьких сил, а потом… пришел демон, а потом…
Сон…
— Я… да, Тобирама-сенсей, я смог их активировать, — Сенсома кивнул, что отозвалось болью по всему телу. — Но не умер. Я хоть двигаться смогу?
Амаки, которому был задан вопрос, просиял, как будто ему предложили, наконец, возглавить собрание главврачей всех госпиталей мира:
— Именно так, молодой человек, именно так, — часто закивал Узумаки. — Именно двигаться, потому что то, чем стало ваше тело… Вы больше не можете называться обычным человеком, так что и ходить вам теперь будет без надобности. Ваша пластика, она…
— Хватит, Амаки, — мягко прервал заговорившегося доктора Узукаге. Его волосы вновь были белы. — Сенсома, как ты? Кроме боли по всему телу есть что-то необычное?
— Это? — юноша задумался, а потом перевел взгляд на синий доспех Тобирамы, никак не дававший ему покоя…
Синий и синий, что с того? Он всю жизнь был синий. Точнее сейчас он какой-то не очень… С глазами, видимо, что-то произошло. Хотя нет — закрыв левый глаз цвета различаются нормально.
Стоп, цвета?!
— Я-а-а-а, эм… — Сенсома запнулся. — Я могу различать цвета правым глазом.
Тобирама усмехнулся и посмотрел на Узукаге с видом: «Я оказался прав», а Тоширо нахмурился, подойдя к лежащему пациенту вплотную.
— Думаю, тебе нужно увидеть сразу, пока мы не вывалили на тебя основной пласт информации, — он достал из кармана небольшое зеркальце, которое теперь всегда носил с собой. — В общем — вот.
Некоторое время перерожденный с интересом рассматривал юношу, отразившегося в зеркальце. Его лицо, ставшее чуть более… серьезным или строгим, будто повзрослевшее на пару лет. Новый шрам, вольготно расположившийся на нижней губе. Даже не шрам — шрамик, не выделяющийся, но органично вписывающийся в общую картину. Щеки, нос, уши — все прежнее. Глаза…
Глаза оказались разными. Левый глаз остался прежним — строгая сталь и плещущаяся где-то глубоко внутри затаенная опасность, а вот правый сменил цвет на желтый. Полностью идентичные во всем, кроме цвета — один показательно стальной, а другой ярко-желтый.
И волосы, но наоборот — правая сторона сохранила старый цвет, напоминая о том, что Сенсома — шатен, а вот левая, будто в насмешку над стальным глазом, была окрашена в белый, как у Узукаге.
— Необычно, — подвел итог юноша, отстраняясь от зеркала. — Все остальное в порядке?
— Не беспокойся ты за свои сантиметры, там все нормуль, — широко улыбнулся Хирузен, попытавшись разрядить обстановку.
Нахмурившийся Хокаге, не глядя, влепил ему мощный подзатыльник, а Амаки с Тоширо неодобрительно покачали головами, отчего бедный Сарутоби стушевался еще больше. Сенсома, удивленно моргнувший, поздновато поняв шутку друга, расхохотался над ней, а потом расхохотался еще громче, но уже над всей ситуацией в целом, постоянно охая от то и дело стреляющей боли.
«Посетители», прикинувшие как все выглядит в глазах юноши, тоже рассмеялись, сбрасывая напряжение последних дней и радуясь возвращению перерожденного.
— Так значит мир не погиб, — отсмеявшись, задал вопрос Сенсома. — Неужели тот демон совсем ничего не успел натворить?
— Совсем ничего, если не считать того, что он покрасил тебе волосы, — Тобирама облокотился спиной на подоконник. — Кстати, если хочешь знать — ты поседел не из-за чего-то там, а из-за страха и боли. Теперь это — твой натуральный цвет волос.