— Не говори обидных вещей, — юноша поморщился. — Мы, может быть, и не плюем огнем, но и совсем бесполезными не являемся. Чтобы ты знал — десятка из всей нашей тысячи вполне себе способна разобрать рядового чунина по запчастям за несколько минут. Ну, может не десятка, а две таких десятки, но могут, это точно. Что до отца — он не испытывает никакой радости от этого, но и сделать ничего не может — я уже большой.
— Ага, большой, — притихший было Хирузен вновь активизировался. — Лучше гляньте туда — увидите реально больших ребят. Взрослых. Со своей взрослой и крепкой любовью.
Юноши обернулись, смотря туда, куда им указал друг. Рядом с основательно порушенным домом стоял Данзо, для каких-то целей вдумчиво и неспешно забивая гвоздь в деревянную табличку. Едва оправившись от не таких уж и значительных ран, юноша бросился в Узу — помогать в отстройке новых домов и ремонте уцелевших. Хотя на самом деле его цели были куда приземленнее и эгоистичнее…
Каруми, необычно тихая для самой активной девушки, встреченной когда-либо Сенсомой, помогала юноше, подавая ему гвозди. Рядом было расстелено одеяло, на котором лежал нехитрый обед. Теплое солнце, греющее их двоих, общая работа, общие интересы и их близость… Перерожденный даже, неожиданно для самого себя, позавидовал другу — этот-то уж точно свое не отпустит, а значит — быть им счастливыми.
Если, конечно, Хирузен отвалит от Шимуры.
— Голубки! — шумный Сарутоби вклинился между парнем и девушкой. — Голубуете? В смысле — воркуете?
— Тебя не касается, — холодно, как мог, ответил Данзо, явно смущенный.
А вот Каруми тут же преобразилась, сразу став похожей на себя. Широко улыбнулась прямо в лицо Хирузену, одним плавным и легким движением оказалась рядом с Шимурой и быстро клюнула его в щеку, изображая поцелуй:
— Воркуем! А вы вчетвером? Тоже?
Шиконад с Сенсомой поддержали ее подкол смехом, пока сбитый с толку джонин пытался придумать достойный ответ.
Урю, спокойно проигнорировав шутку про свою ориентацию, кивком поприветствовал члена своей команды. Именно Шимура больше всех людей в мире был достоин называться его другом. Хатаке не имел ничего против веселого и доброго бабника Хирузена, равно как и против быстро повзрослевшего (даже по сравнению с гениями третьего класса) «драчуна» Сенсомы, но они просто не были теми людьми, с которыми он бы мог общаться слишком долго. Часто хмурый и серьезный молчи-молчи Данзо подходил на роль друга идеально, ведь они и правда были очень похожи.
— Шиконад? — Шимура все-таки удивился присутствию Нара. — Ты чего здесь?
Пока юноша ему все объяснял, Хирузен «нашел» еду, лежавшую на полотенце. Короткий бой, с защищавшей ее Каруми, закончился в его пользу, так что уже через пару минут жующий яблоки и пьющий гранатовый сок парень начал искать новую цель для своего веселья.
— А может выпьем? — предложил разговорившийся Шиконад. — У меня в отряде этим частенько забавляются, я даже как-то втянулся. Расслабляет алкоголь мозгу, дает ей отдохнуть.
— Шиноби алкоголик, картина Цао Линьхуэня, — шутливо «представил» своего друга Сарутоби. — Но вообще — мысль вредная, я не буду. Мне еще втыков от клиента не хватало. Новых.
— Мы уже не защищаем его, — напомнил Сенсома, демонстрируя бинты под футболкой. — Тоширо не будет тебя ругать.
— Мне пофигу — я не буду, — пожал плечами Хирузен. — Если хотите — присмотрю за вами.
— У нас дела, — Данзо бочком-бочком обошел друга, стараясь при этом выглядеть максимально незаметно и неподозрительно. — Много дел.
— Очень много, — согласился Хирузен. — Я прям уже вижу эти толпы маленьких мрачных детишек с красными волосами в твоем доме. Дайки-сан охренеет, да и не он один.
Получив, для молчания, подзатыльник, Сарутоби-таки дал молодым людям собраться и покинуть только-только начавшую расти компанию единомышленников. Пробурчав что-то о том, что некоторые, мол, не понимают всего юмора и реально всегда ходят с тусклыми минами, юноша вернул свое внимание Урю, Сенсоме и Шиконаду:
— И че делать будем?
Урю предложил уйти. Себе. Но воспользоваться явно заманчивым предложением и улизнуть друзья ему не дали, сказав, что один член его команды их уже бросил, и если бросит второй, то это уже наглость. Мрачный Хатаке, выслушав всех троих, посоветовал им запихать себе их личные желания в задницу, но остался. Обижать их все равно не хотелось.