— Сильно, — все же прокомментировал Сенсома, расплачиваясь с хозяином закусочной. — Я, конечно, все понял, но… Почему ты мне это рассказал? Так рассказал. Наверняка ведь не для того, чтобы похвастаться.
— Я просто хочу услышать твою историю, — пожал плечами Хатаке. — Твой желтый глаз и новый цвет волос говорят о том, что ты тоже вскоре можешь перестать есть мясо, или вообще — завяжешь с битвами. Хотя последнего нам не видать, подтверждение сегодня я уже получил.
— Ты необыкновенно разговорчив и красноречив сегодня, Урю! — восхитился Сенсома.
— Стараюсь, — кивнул юноша улыбаясь. — Я даже готов выпить с тобой. Почему-то мне кажется, что твоя история будет ошеломляющей.
— Там есть метки секретности, так что это будет не история, а ее обрывки, — предупредил Томура. — И да — у Узумаки просто чудовищные напитки, ты будешь сражен.
Первая Мировая Война — тяжесть ответственности
— Держи его крепче, придурок!
— Осторожнее, Хирузен, ты стоишь слишком близко к нему!
— Заткнись, Сарутоби, нафиг… Я… ф-фух! Я давно не практиковался!
Месяц, назначенный Амаки-саном на выздоровление Сенсомы подошел к концу. Оправившись от ран, юноша был готов вновь вернуться в строй, и теперь он, Хирузен и Данзо ждали приказа из Листа. Но ведь просто ждать — скучно. Поэтому Сарутоби и предложил спарринг «новым господам-охранникам Узукаге». Шиконад согласился сразу, да и Урю долго не думал. Сенсому даже звать не надо было — сам пришел. Правда, едва начав бой, юноши досадливо поморщились — два на два в таких составах было просто нечестным соотношением. Хирузен и Сенсома — лучшие из выпуска, и если Урю еще как-то мог составить конкуренцию хотя бы одному из них, то вот отошедший от дел Шиконад проигрывал.
А потому было решено выйти втроем на одного, и этим одним, конечно же, оказался перерожденный, сразу потребовавший лишь использования тайдзюцу, без каких-либо совсем уж разрушительных техник.
Мастер белой чакры — Хатаке Урю, не смог развить достаточной скорости для того, чтобы угнаться за Сенсомой, так что больше бил по воздуху, лишь изредка загоняя верткого одноклассника, когда того прижимал Хирузен. Сам Сарутоби, напитывая тело чакрой до предела, да еще и призвав делящегося своими физическими параметрами с ним Энму, за Томурой угонялся, но ему уже не хватало техники. Мастерство известного в Листе любителя помахать кулаками казалось всем троим его соперникам чем-то заоблачным.
Хотя оно, на самом деле, таким и было.
Тяжелее всего пришлось Шиконаду — его навыки фехтования явно не дотягивали до того уровня, когда можно соперничать с учеником величайшего мечника в истории, а навыки шиноби заметно упали. Нет, оставив протектор, юноша не забросил тренировки, просто он перестал постигать что-то новое, поддерживая себя на том уровне, на каком оставался в момент ухода. А этого было мало.
Вот он и применил свою теневую технику, «подло» наплевав на правила спарринга. Хирузен, обрадованный шансом заехать Сенсоме по лицу, оправдал союзника тем, что шиноби всегда должен быть готов ко всему. Урю, пусть и скривившийся от явного жульничества, тоже воспрял духом, но действовал осторожно и требовал того же и от Хирузена.
— Ты какой-то вялый, Шиконад, — с трудом, но Сенсома двигался. — Но это уже нечестно. А раз это нечестно…
Первые и Вторые Врата открылись, на удивление, очень легко. «Новое» тело и чакра перерожденного оказались… на качественно новом уровне. Как и говорил Амаки, контроль чакры немного ухудшился, просто потому, что Сенсома в жизни никогда не чувствовал в себе столько чакры. Пришлось весь месяц мучаться и заново учиться контролировать ее отток в Печать. Еще и «цвет» она поменяла, с обычной «бледно-голубой» (как ее описывал Сэдэо), на ядовито-желтую. Но эти проблемы казались всего лишь мелкими трудностями, по сравнению с плюсами, принесенными силой Рикудо. Во-первых — техники стали выходить куда качественней, а учитывая то, что Сенсома и раньше одним Земляным Драконом мог вывести из строя кого-то уровня токубецу-джонина, то сейчас… Второе — скорость, физическая сила и выносливость юноши возросли, а так же — появилась регенерация, которая пусть и не соперничала с таковой у, например, Первого Хокаге, но была явно сверхчеловеческой, даже по меркам шиноби.
Мелочи, вроде нереальности наложения на Сенсому гендзюцу из-за его ненормального зрения (один глаз — дальтонизм, второй — полностью здоров), шли уже фоном, пока парень откровенно наслаждался своей возросшей силой.