А потому и тактика ведения крупных битв у Ветра была своя — хитрая. Все шиноби по-настоящему высоких рангов отсиживались в лагере на первой стадии сражения и выходили в бой только против таких же — именитых воинов противника, вдруг оказывающихся на поле брани. Причем выходили всегда в большинстве — вдвоем на одного или втроем на двоих. Такая тактика давала много пространства для маневра, а так же подвергала жизни элитных шиноби гораздо меньшему риску, чем любая другая, и именно ее-то Эбизо и вспомнил.
Чие не успела ответить младшему, как совсем рядом с главной палаткой тяжело приземлился рослый и мускулистый шиноби, весь покрытый шрамами с ног до головы.
Внимательно осмотрев брата с сестрой, молодой мужчина обозначил легкий поклон:
— Некомата, Тигр.
— Рады видеть тебя, Ганс, — улыбнулся ему Эбизо. — А почему это я — Тигр? Раньше же Рысью был.
— Стал сильнее, — «пояснил» джонин.
Ганс Окубо — сильнейший рукопашник Страны Ветра и третий (сразу после Казекаге) во вражеской Книге Бинго. Не умеющий использовать ниндзюцу и гендзюцу, Ганс сосредоточился на тайдзюцу и смог не только достичь в нем истинного мастерства, но еще и разработать свою собственную технику по усилению тела — Вдохи Небес. Странный в общении — Ганс давал каждому, с кем заговорит, характеристику и на ее основе придумывал животное или чакрозверя, который бы максимально хорошо описал собеседника. Свирепый в бою — Окубо еще никогда не выходил из поединка проигравшим.
Честно говоря, Чие этот горячий мускулистый парень всегда заводил. А пару раз ей даже удалось завести его…
— Что Дракон? — в своей манере спросил, тем временем, Ганс.
Еще одна странность (помимо немногословности) — Драконом Окуба называл только одного шиноби — Орои Цубаки. Как-то раз, после близости, он объяснил Чие, что Дракон в его понимании — совершенный в каждом аспекте жизни шиноби воин. Такими Драконами, наверное, были Первый Хокаге и его вечный соперник — Учиха Мадара. Таким Драконом он считал Цубаки. Ни Казекаге, ни даже сам Ганс казались мужчине недостойными столь высокого звания.
— Командующий объявил наступление, — ответила Чие. — Все как всегда — наше вмешательство пока не потребуется. Областей действия три, идем, я расскажу подробнее…
— Старшая сестра, прекрати облизываться, когда видишь нашего Льва, — с кислой рожей попросил Эбизо. — Мне неудобно!
Ничего не ответив, стоящая к нему спиной девушка улыбнулась еще шире. Сегодня она сможет увидеть Берсерка, так еще и Ганс будет рядом — ну прямо праздник любителей силы, не иначе!
— Господин заместитель командующего, вы точно уверены, что такого количества воинов хватит? — с сомнением спросил один из «телохранителей» Сенсомы.
Их отряд выдвинулся на свою позицию сразу же, после команды Кагами. Место, выбранное командующими силами Листа, было неслучайным — именно здесь сильнейшим из молодых шиноби Страны Огня можно будет на полную использовать свои техники. Сусаноо Учихи отлично впишется в тот узкий проход, Шаринганы Тецу помогут в центре, где придется быть максимально вертким и осторожным, ну, а новая техника Сенсомы просто раздавит силы врагов, отправленные по правой (для врагов) области.
Ну, а если сюда никто не придет, значит — командующие силами Ветра — идиоты, что тоже неплохо.
— Моя техника позволит мне удерживать их силы здесь довольно долго, — пояснил Томура своему временному подчиненному. — Вас четверо, плюс — Тонро-сан, который будет направлять мои атаки. Нас хватит, если вдруг придется задержать тут невозможно сильных шиноби, а остальное все равно не решилось бы количеством.
— Считаете, что ваша техника так сильна? — с сомнением спросил джонин.
— Я надеюсь на это, — улыбнулся ему парень.
Они пришли. Каменистое плато, украшенное редкими скалами, подходило для битв шиноби как нельзя кстати — тут можно было дать волю индивидуальным схваткам и, при этом, работать в команде с союзниками.
А еще тут можно было устроить локальный ад, чем Сенсома сейчас и займется.
— Тигр, Кролик, Дракон, Тигр, Змея…
Сто печатей для активации одной техники, которая требует от использующего полной неподвижности, идеального контроля чакры и подлинного мастерства в обращении со Стихией Земли — задумка и сама мысль кажутся бредом, но только если говорить о ком-то, кто не привык делать невозможное.