– Да нет же, – отмахнулся Вэндунь. – Никаких химиков. Я же первый, кто сюда приехал от клана. Тау Лонг мне мгновенно сообщение отправил, а я со своими людьми тут как тут, чтобы никто ничего разворовывать не стал. На заводик вот зашел, посмотрел, что там делают, спросил, мне и объяснили.
– А он выглядит как песок? – задал я интересующий меня вопрос.
– Где-то нет, где-то да, там разные породы мне показывали. Если измельчить, то получится похоже на песок, – ответил он.
– Можно попробовать, – подытожил Ё Лунь.
– Хорошо. Допустим, – сказал после минутного раздумья Линг. – И что дальше? Неужели вы думаете, что он сможет так долго продержаться против учителя?
– Я думаю вот что, – сказал наставник. – У нас есть малюсенький шанс. Давайте рассмотрим вот что. Пусть Земин Ранье и стал учителем, но примем за факт, что он сильный ветеран. Тогда маленький шанс есть. Основа нападений на него будет ближний бой на средней и короткой дистанции с помощью продвинутых «электрических перчаток» и редких «молний», чтобы его расшевелить. Проблема была в слабой проводимости песка, но если кремний и впрямь эту проводимость повысит, будет просто здорово. К тому же на арене должно быть тепло. А земля мокрая, и под ареной должны быть проложены крупные медные кабели, по которым мы во время поединка пустим ток. Это позволит Арсению больше и сильнее атаковать и создаст дискомфорт для противника.
– Это нарушение правил! – зло сказал старейшина.
– Нарушение правил – это когда воин выходит на дуэль против учителя. Это просто обман. Разница между Ранье и тобой такая же огромная, как и между ним и тобой, но он почему-то выбрал пацана, а не тебя… Ток все равно будет уходить в землю, его никто не заметит, он просто будет еще одним камушком на нашей стороне весов.
– И ты думаешь, он сможет победить? – спросил Линг у Ё Луня.
– Не знаю. Мы просто создадим возможность и будем в него верить, – ответил один старик другому. – Ты сам знаешь вероятность такого исхода.
– Хорошо, – сказал Линг. – С лордом я объяснюсь сам и подготовлю кремний и все остальное. Вы же тренируйтесь… Сами… Со стихией земли у меня никого нет.
– У меня есть, – сказал Вэндунь. – Учитель, очень подвижный и сильный, то что нужно.
– Отлично, – сказал Линг и поехал к выходу.
– Подождите, – остановил я его. – Еще нужен Дьян со всеми его примочками. Мне нужна максимальная скорость и подвижность.
– Сделаем, – сказал старик и выехал на улицу.
«Кажется, он смирился и сделает то, что должен, – подумал я, вставая. – А я сделаю все, что зависит от меня».
Глава 20
– Разминайся, разминайся, сопляк, – говорил мне здоровый черный мужик по имени Франц Гендери. Этот представитель африканского континента и был тем самым специалистом по стихии земли в ранге учитель. Высокий, под два метра ростом, лысая башка и сто пятьдесят килограмм чистого веса. Было ему под пятьдесят, и был у него только небольшой пивной живот.
Вот только двигался он словно кошка: плавно и быстро. Причем опасен был не за счет того, что имел ранг учитель. Нет, он просто был очень опытный, просто невероятно опытный.
Историю его жизни пытались рассказать буквально все, кто только со мной пересекался.
Родившись в маленьком племени, он очень рано начал пользоваться бахиром и изучать доступные техники. В десять уже отнял свою первую жизнь. Войны, которые тогда вспыхивали по всей Африке, заставили его изрядно попотеть, чтобы заработать денег и остаться в живых.
Потом, наевшись постоянных революций и смен режимов, он пошел служить в отряды наемников и стал настоящим богом войны в Свободных землях. Через призму рассказов я увидел того человека, который точно так же, как и я, оттачивал и применял несколько техник, постепенно повышая их уровень. Одну за одной, на протяжении долгих лет, и не в тренировочном зале, а отнимая жизни у людей. Только вот Францу повезло выжить во всех перипетиях, что выпали на его голову.
Прозвище у него было сильное – Ганнибал. Звучало мощно и подходило ему на все сто процентов. Когда-то именно такого прозвища требовала его кровавая репутация. Вот только есть один нюанс по этому поводу. Он не любил это прозвище. По молодости оно ему нравилось, позволяло решать множество проблем одним только именем.
А последние семь лет он проникся уважением к литературе и мог читать днями напролет. И читал он не пособие по тактике. Он начал читать сначала просто литературу, а потом перешел на классиков. Потом у него появилось чувство прекрасного, и он стал философствовать. Именно в этот момент он и стал учителем.