Люди здесь выглядели бедно, но добродушно. Правда, завидев меня, многие косились и шептались как-то недобро.
«Бедолага»
«И вся в синяках»
«Худая такая»
Кажется, я поняла.
— Пап, а ты тосьно купис мне много всякого? У нас есть деньги? После того, как мама умерла, ты день са днем так трудисся и всё равно… Я буду помогать тебе еще усерднее, хоросо? (2)
«Папа» немного прифигел, косо поглядел на меня, но молча продолжил идти к ларькам, присматривая нужное.
«Все бы отцы такими были».
«Мой такой бездарь, боюсь ему и на час ребёнка оставить».
Удалось, кажется. Действительно, что можно подумать, увидев тощего ребёнка почти в чём мать родила и всего в синяках? И держит-то меня такой шкаф под два метра. Насилие в семье может быть так же в любом из миров. Я лишь дала намеки, что люблю отца и что помогаю ему и всё, яжматери успокоились и даже сочувствуют отцу-одиночке.
Кстати, у отца-одиночки куда-то пропал кошачий зрачок. Может какая магия? Надо будет попробовать.
Ларьки тут были разными: одни с фруктами, овощами или продуктами, кроме морепродуктов, другие с ремесленными инструментами, третьи с одеждой. В основном предметы, которые не каждый может сделать и которые нужны в повседневной жизни. Ближе к стене оно больше напоминало магазины, так как занимали первый этаж домов. Прямо у стены я заметила конюшню.
Хочу лошадку. Мне она не нужна, я не умею ездить, и я не смогу за ней ухаживать, но хочу. В прошлой жизни животных я любила. Причем почти всех. И признайтесь, все ведь хотели лошадку?
Пройдя весь рынок, Вис кивнул и пошел в обратном направлении, как посмотрел все ларьки и выбрал, куда сходить.
По пути ко мне постоянно подходили разные тетушки и бабушки, угощали то яблочком или другим фруктом, то пирогом, то игрушку какую подарят. Каждую, добродушно улыбаясь, благодарю.
Не ожидала такой эффект… Будто слух от одной-единственной моей фразы в начале рынка за секунду расползся до самой стены. Даже в одной лавочке Вису сделали большую скидку на комплект одежды для меня, а в другой — даром отдали немного продуктов.
Ну, и не обошлось без комплиментов в мою сторону. Иногда похлопывали Виса ободряюще по плечу.
— И что это было? — спрашивал он у меня на обратном пути.
В город мы решили пока не лезть, уже вечереет, да и нам пока и так хватит. Домой я шла на своих ногах, одной рукой держа Вириона за безымянный палец, другой кушая пирог. Целый год молоко и не очень вкусные каши из овощей, а тут пирог!
— Ты о сём? — я уже успела и забыть об этом, протягивая кусочек отцу. — Будес?
— О той фразе, — глядя на пирог он покачал головой, отказываясь.
— Ну, они, не зная ситуации, как типичные сплетницы, сразу стали строить свои теории. И, как обычно, эти теории одна страснее другой, — доев вкусный пирог, облизываю пальцы и продолжаю речь. — Я, почти не соврав сказала им, что все хорошо, притворивфись, что говорю с тобой. (3)
— Чем дальше, тем больше я тобой поражаюсь, чем ты таким в прошлой жизни занималась?
Мне прямо ему ответить — распиздяйством, или приукрасить?
Комментарий к Легкая прогулка
1) Напоминаю, нам один годик и есть немного зубиков, от чего болтать становится проще, но все равно произношение немного не идеальное. Да, телепатии опять нет. Тут имеется ввиду, конечно: “В город?”.
2)”Пап, а ты точно купишь мне много всякого? У нас есть деньги? После того, как мама умерла, ты день за днем так трудишься и все равно… Я буду помогать тебе еще усерднее, хорошо?”
Мамашки все поняли прекрасно от многолетнего опыта воспитания детей. Почему им не показалось странным, что годовалый ребенок болтает лучше некоторых пятилеток? А кому какое дело, когда тут дитятко в одной старой футболке, побитое, бледное и худощавое?(вывертелась)
3)Ну тут все ведь понятно, да?)
========== Город, шопинг и немного биологии ==========
— Книжки читала, [комиксы], смотрела [фильмы] и [мультики].
Большая часть этих слов отсутствовали в этом мире, и их названий не существует, поэтому я называла их своим старым языком. Однако, я уже не чувствую его как родной, на котором я разговаривала все двадцать лет моей прошлой жизни. В конце концов, с тех пор, как я сюда попала, даже мои мысли были на местном языке.
Как бы я не пыталась понять почему и как — не могла придумать никакого объяснения, кроме как теории, что «Воля Мира» одарила меня им. Я не могу это ни подтвердить, ни опровергнуть, так что всё, что мне остается — просто смириться. Когда-нибудь, может, ответ сам меня найдет.
— Ты, наверное, и половины не понял, но, другими словами, я интересовалась творчеством других людей. Историями, придуманными кем-то. Как говорится, «в каждой сказке есть доля истины», так что часть из этого я могу применить. Например, я читала книжку про дворцовые интриги, и как одна девочка умело отводила от себя беды или провоцировала людей ссориться одной-двумя фразами. Сейчас, я попыталась её скопировать. На деле, в прошлой жизни я была бездарем и не умела практически ничего. Я знаю куда меньше, чем ты себе представляешь, так как большинство из того, что я прочла или увидела, было просто для развлечения.
Вис шёл дальше хмурясь. Кажется, я выдала свое разочарование бездарно прожитой жизнью. Дальше мы не разговаривали. К лугам я устала идти дальше отец опять нёс меня на одной руке, а в другой держал подаренную корзину, наполненную покупками и подарками.
Каждый день я упорно и не очень тренировала и тело, и магию.
До меня дошёл принцип работы этой субстанции, когда я попросила Виса показать, как он создает телепатию. Его светло-зеленая мана выходила из него, формируя тонкую нить. Она прикрепилась ко мне и побелела, после чего отец развеял телепатию из-за ненадобности.
Я попробовала повторить. Не телепатию, но выпустить из себя энергию и с помощью этой энергии воздействовать на мир.
Получилось где-то на двадцатой минуте полной концентрации. Я смогла «спрессовать» воздух.
Да, эффект, во-первых, незаметный, во-вторых — кривой, так как я ещё плохо управляю маной, и в-третьих, я, кажется, сейчас умру.
Будто пробежала два-три километра на полной скорости в этом теле.
Почему магия этого мира такая… О, я кажется начала понимать шутки про сорокалетних девственниц.
Почему я не попала в мир, где магия — это просто?
Спустя пару недель после моего прогресса, я снова слегла с симптомами чувствительности, которые стали всё сильнее мучить меня. Но я не могу просто перестать тренироваться до тех пор, пока опасность не пройдет, ведь я не знаю, когда это произойдет. Обидно терять время, которое ты получил для форы.
Как только мне стало легче, я сдержала своё обещание Титании — рассказать о моем мире. Виссарион, феи и даже Оберон тоже внимательно слушали.
Я рассказала о том, как он выглядит, о бетонных городах. Я рассказала о тех войнах, которые слышала где-то происходили. О том, что мне говорили про последнюю крупнейшую войну на уроках истории. О людях, какие они в моем мире, их сильные и слабые стороны, об обучении детей, о том, как училась я. О себе в частности, какой я помню свою смерть.
Летом того же года мы с Висом пошли в город. Нас тщательно осмотрели на воротах, но проблем не возникло. Столица представляла собой что-то среднее между средневековьем и XVII–XVIII веком моего мира. Чем ближе к центру, тем больше окружение напоминало эпоху Просвещения. То, что находится прямо у стены, не сильно отличается от того, что за ней, если не хуже.
Над городом возвышалось и выделялось два здания. Первое, которое чуть выше, — это королевский дворец. Не знаю почему, но у меня по коже поползли мурашки. Второе здание было бывшим дворцом брата одного из предыдущих королей, нынче служившее элитной академией. К слову, пусть высоты ему немного не хватило (судя по моим ощущениям где-то три-четыре этажа), площадь его земель была куда больше.