Рэй всё ещё держал ему рот для безопасности, так что только так он мог ответить.
Он думал недолго, закрыв свои черные глаза и, открыв, более не моргал некоторое время.
— Вот как… какой преданный. Неприятно терпеть отказы, но что поделать. Надо отрезать ему язык.
— Зачем? — удивился жестокости напарник девочки.
— Не потерплю, если его способности ещё раз обернутся мне боком. Но убивать его незачем, достаточно просто лишить возможности говорить. Нагрей мой кинжал.
Достав свой кинжал, Рия дала крылатому магу огня его нагреть до раскаленного состояния и, открыв контролем рот магу проклятий и не позволяя ему напрягать голосовые связки, отрезала язык Ронана.
— Если бы я просто отрезала язык, он бы умер от потери крови или от заражения. Запомни это, Рэй: рану лучше прижигать, если нет возможности нормального лечения. Нам пора. Свяжи его и оставь здесь.
За год было свершено многое — от отправки еды и материалов вместе с беженцами-фавнами в поселение в Шанхаре, до продвижения в изучении магии. Рианнон научилась управлять големами, но не придумала пока как их использовать. Полезнее оказалась возможность контролировать других людей. Но эта способность имела много дыр: невозможно использовать одновременно другую магию, требует наивысшей концентрации и поглощает непозволительно много маны. Она была фактически беззащитна, пока кого-либо контролирует.
Эрайзд тоже стал гораздо сильнее по всем параметрам. Ему не хватало только знаний в видах заклинаний магии огня и такой мелочи, как умение выражать свои эмоции. Казалось, их у него нет, и он был немного деревянным в этом плане. Но Рия не знала, что с этим делать и делать ли вообще.
Рэй подхватил Рианнон на руки, расправил крылья и спустил во дворе королевского замка.
— Телепатией я буду поддерживать связь. Я хочу сама завершить это дело. Если оборвётся телепатия — можешь действовать. До тех пор, пока я не скажу, будь у Эдны.
Полутитан молча смотрел на девочку, не двигаясь и, казалось, не моргая.
Он хотел сказать «я пойду с тобой», но зачем? Он хотел пожелать ей удачи или попросить быть осторожной, но уместно ли это?
В итоге Рия развернулась и прошла внутрь замка, скрываясь в тенях ночного коридора и пробираясь в тронный зал, который расположен недалеко от главного входа. Некоторое время пришлось поплутать, минуя охраняемые места, так как Рия не знала, как дойти до него с другого конца замка. Но это не оказалось большой проблемой и найдя нужное место, Рия его осмотрела. Была поздняя ночь, охране в пустом месте делать нечего, и зал был освещён лишь тусклым светом полумесяца из огромных окон. Большое помещение с колоннами из белого мрамора и трон из того же материала, обрамлённый золотом и красным бархатом, создавали величественное ощущение с привкусом античной культуры. Вместе с этим, дополняли атмосферу красная ковровая дорожка, проходящая через весь зал от дверей к трону, и герб королевской семьи, вышитый золотыми нитями на большой бордовой шторе позади трона.
Рианнон медленно прошла вперёд по ковру. Прошлась рукой по бархату и села на трон, посмотрев в потолок. Её ноги свисали, не дотягиваясь до пола, а руки, которые она положила на подлокотники, были выше её груди.
Она немного сменила позу, сев на левую ногу, правую закинув на правый подлокотник, спиной упёрлась в угол между левым подлокотником и спинкой трона. Чутка махнув рукой, словно что-то приказывала или величественно говорила, Рия посидела немного в раздумьях и тяжело вздохнула.
Спрыгнув с трона, девочка обошла его и села за ним, дожидаясь раннего утра.
У Августа Симбана есть привычка — вставать ни свет ни заря и садиться на трон. Он сидит так минут десять-пятнадцать и уже после идет завтракать и заниматься своими делами до ночи. Об этой особенности ей поведал Люк, не подозревая о намерениях Рии.
И вот, утро наступило. Послышались шаги, ленивый зевок короля и, когда Рианнон поняла, что он уселся на своё место, она плавно и тихо встала, выходя перед ним.
— М? Девочка, что ты тут делаешь? — Король не видел в Рие опасность, пока не заглянул ей в глаза. — Ты ведь приёмная дочь Эскульдии Малмуд, верно?
— Ваше величество, — Рия наигранно присела в реверансе и посмотрела на короля в упор. — Скажите, двенадцать лет назад, почему вы приказали от меня избавиться?
Взор короля и его мимика меняли своё выражение несколько раз, переходя от непонимания, к удивлению.
— Ты? — после нескольких размышлений он всмотрелся в лицо девочки. — Вот как… Вот значит как.
И он, ухмыльнувшись, расслабился на троне, хмыкнул ещё раз, потом посмеялся немного и повторил «вот оно как», помассировав ладонью лоб.
Конечно, такая реакция не на шутку взбесила Рианнон.
— И это всё? Всё, что ты скажешь? — её кулаки сжались до побелевших костяшек и задрожали.
— Я не знаю, что ещё говорить, — виновато улыбнулся Август. В нём бушевало столько эмоций, такие разные и странные, что и на лице не отобразить. Только для девочки они остались незамеченными из-за бушевавшего адреналина. — Тебя не устроит простое «прости». Ведь так?
— Верно.
Рианнон взяла свой кинжал и стала подходить ближе к Его Величеству, который спокойно прикрыл глаза. В один момент с вонзанием лезвия в живот короля, в зал зашел Льюванаг, ищущий отца для каких-то своих целей.
— Я… — прохрипел он, но его словам было не суждено дойти до девочки.
— Отец, я хотел спрос… — его глаза расширились, книга, которую он держал с громким шлепком упала на холодный пол. — Отец!
Рия оглянулась вполоборота лица на подбегающего принца, повернула немного рукоять кинжала и вытащила его из стонущего от боли старика.
Она специально не метила в сердце, задев жизненно важные органы, но поражение которых не приводит к моментальной смерти. Зная примерно, что находится в той области и зная нынешний уровень развития медицины, он не должен выжить. Рианнон отошла на несколько шагов, наблюдая как принц подходит к отцу, пытается тщетно остановить кровь, подбадривая его. Тот прошептал сыну что-то на ухо и, закрыв глаза, уснул вечным сном. Длилось это довольно долго и зрелищем было драматичным. Рианнон ждала, когда Льюванаг смирится с этим, встанет и…
— Почему? — снова необъяснимая ярость охватила разум Рии.
Казалось бы, внутри она взрослая и ей двадцать плюс двенадцать лет. Но в такой момент она не могла оставаться спокойной. Она свершила то, о чём грезила последние двенадцать лет, из-за чего всё это время старалась и вполне спокойно к этому отнеслась, но выводил так из себя её не факт свершенной мести, а то, как эти отец и сын отнеслись к этому. В их взгляде не было злобы, страха, ненависти. Вина и принятие Августа, и сочувствие, растерянность Льюванага — вот что выбешивало её.
— Почему ты смотришь на меня таким взглядом?! — почти кричала она. — Я убила твоего отца! Я убила короля этой чёртовой страны! Так почему же ты не зол?! Почему я не вижу у тебя желания убить меня?!
Ещё с первым криком Люка стража подумала, что что-то не так. Только сейчас они вконец всполошились и вошли в зал, видя мертвого короля на троне, принца рядом и перед ними — девочку с кровавым кинжалом в руке.
Сначала казалось, что Люк решил ускорить свою коронацию. Как-никак, а двенадцатилетнюю девочку обвинять в убийстве короля язык повернётся не сразу. Но, недолго думая, пришли к выводу, что Льюванаг любит своего отца и страну, ему не за чем спешить, тем более таким методом, ведь Август и сам бы передал корону, хоть в день выпуска принца из Академии. А Рианнон держала в руке весомый аргумент — орудие убийства.
Колюще-режущие орудия королевской стражи тут же были направлены на маленькую девочку.