Изгой
Дротик попал в шею степняку. Острая кость пробила кожу, совсем рядом с горлом вошла в мышцы, а потом дополнительно разорвала их, когда древко опускалось вниз под собственной тяжестью. Пятеро степняков, которые гнались за мальчишкой, сначала отпрянули, потом завопили и сгрудились над упавшим. Погалдев на своём языке, они подняли раненого и направились назад. Лишь двое бросились по следам метателя. Они точно знали - тот не успел далеко убежать. Степняки, как правило, глубоко в лес не заходили, самое большее - на половину дня, чтобы успеть до темноты вернуться в родную степь. Боялись они леса. Но глаза-то у них были зоркие - след видели хорошо и не теряли его даже на хвойном ковре
Полозок оглянулся и припустил быстрее, торопясь скрыться в густом подлеске. Силы уже иссякали. Конечно, сложись обстоятельства иначе, дикие даже не заметили бы молодого полесянина, который умеет бесшумно двигаться по лесу. Но зрелище, случайно увиденное с кедра - оказалось шокирующим. Когда эти мужики с копалками вломились в чащу, заслышав, как его тошнит и рвёт, то подлесок захрустел грубо сломанными ветками. Полозок успел распрямиться и пустился наутёк раньше, чем степняки ткнули его в спину остриями копалок. Первое время они гнали мальчишку по-зрячему, толпой. Свезло, что дротик удачно попал. Швырнул он его почти не метясь, от безнадёжности, понимая, что - всё, сейчас степняки схватят его. И вот, удалось отыграть шагов двадцать.
Подлесок помог уйти из видимости. А дальше Полозок поступил, как хитрый зверь - добежал до каменной гряды, там след скинул, потом сдвоил, чем степняков и обманул. Пропустив их, вернулся, в ручей вошёл, наплескал на другой берег воды, пробежал, показал погоне направление, а сам по кедровой ветке взобрался, белкой со ствола на берёзку и - чтобы согнулась в нужную сторону - до самого верха дополз. Когда берёза склонилась, отпустил её и кувырком, широко приминая траву откатился в кустарник. Там прополз шагов на тридцать, от брода основательно отдалился, посмотрел в спины степняков и порадовался за себя:
- Обманул.
Он знал, ему потому свезло, что понимает лес и воду. И любит их. А как иначе? Вода всегда жажду уймёт и вылечит и спасёт. Как сейчас спасла. А дерева накормят и укроют. Даже здесь, на границе степи, где лес оказался слишком чистым, видимость - слишком хорошей, а Полозок - слишком слабым.
- Да, с оружием я пока не муж, - досадуя на себя, признал мальчишка.
Всё-таки, против жилистых степных мужчин ему никак не выстоять. Если бы не ручей и не хитрость с берёзой - догнали бы. Полозок содрогнулся. Видимо, горячка боя и погони схлынула, а страх, который гнал и подпитывал силы - ещё остался и сейчас добирал своё. Как, однако, ему свезло, а? Ведь врасплох застали! Ан, отчаянный, да и слабый бросок дротика - чего оправдываться? косулю такой укол вряд ли остановил бы, а уж кабана и подавно - переменил судьбу. Разом. Страх понемногу ушёл, навалилась усталость. Время шло к полудню, лучи солнца пробились сквозь ветви. Не вылезая из кустов, Полозок выбрал место, где оказалось потеплее, и задремал.
Когда он проснулся, солнце клонилось к вечеру. Степняки, конечно, давно вышли из леса. Полозок осмотрелся, прислушался, вошёл в ручей, осторожно пошарил под плоскими камнями, поймал пару вьюнов, проглотил, не жуя. Голод немного унялся. Десяток сладких сыроежек дополнили поздний обед, пока он возвращался к месту, где так удачно ранил врага. Дротик не нашёлся. Видимо, степняки забрали с собой. Судя по количеству крови, острие порвало в шее степняка большую жилу. Да и раненый оказался старшим, не иначе, чего бы его так дружно назад потащили?
- Или они его тоже, как Шитика сожрут? - Полозка снова замутило, но желудок быстро успокоился.
Хоть племя извергло Полозка, он продолжал считать себя полесянином. Беда обрушилась на них, потому что племя, потеряв мужчин, таяло, как лёд на солнце. Позавчера Младшие матери в открытую укоряли Старшую за давешнее решение перебраться в южный лес, опрометчивое, как выяснилось. Кто же знал, что слишком жаркое лето раскалит и высушит дальние степи, что тамошние обитатели откочуют к лесам? Раньше с ними никто и не встречался лицом к лицу. И не ожидала Старшая Мать, что степные дикари, оголодав, сочтут людей за пищу.
Теперь-то всем матерям, да и не только им, стало понятно, почему. В зелёной траве одними кобылками кормиться можно, вот степняки и бродили по бескрайним лугам лениво, изредка выковыривая копалками луковки саранок и прочие коренья. Копий и дротиков они не делали наверное, не умели. А как пришла великая сушь, как высохла степь - тут их и припёрло добычей мяса озаботиться. Охотиться на мелких копытных они не умели - те бегали слишком быстро. Раскапывать норы - долго, да и много ли мяса в суслике? А вот встреченной на опушке полесянки степной семье из двадцати человек - хватило.