Верх останца тонул в тумане. Основание его стояло открытым взгляду, незыблемым укором маложивущим людишкам, которых вчера останец не добил камнями. Это Невер вспомнил до последнего мига. Они с пореченцем бились врукопашную, пока земля не прикрикнула на них и не развела.
Вот почему враги порознь скатились от скального подножья до деревьев, шагов пять не достигнув воды. Пореченец лежал выше Невера, придавленный к могучему сосновому стволу крупным обломком скалы. И тоже дрожал – ночь выдалась холодной, сырой.
- Что мне с тобой делать? – спросил следопыт обездвиженного бедолагу.
- Добей, - звенящим от страха или боли голосом предложил пореченец. - Ног не чую. Если спину сломал, то всё одно не жилец. Добей, не мучай.
- Зачем волков отгонял?
- Боялся, что тебя сожрут, потом за меня возьмутся, - то ли всерьёз, то ли хорохорясь, пояснил пленник камня. - Как представил, что живьем… Жуть! А так, ты ножом чиркнешь, и все дела… А если помянешь, что я Бурыш, пореченский, то тебе мои предки вредить не станут…
Невер за время разговора пристроил, наконец, сломанную руку поверх здоровой, согнув локоть. Теперь опухшее, тяжёлое предплечье удобно устроилось поверх правой руки и почти не беспокоило. Затем он мелкими шажками подошёл ближе к пореченцу, осмотрел каменный капкан. Залез на камень, присел, уперевшись правым плечом в толстую горизонтальную ветвь.
- Э, ты что делаешь?
Невер напрягся, ногами отжал глыбу от ствола:
- Выползай! Да скорее же, не удержу!
Пореченец на манер мокрицы заскрёб руками перед собой, отталкиваясь он земли. Руки заскользили по слою павшей хвои, быстро содрав ту до почвы, потом до каменного основания, но вон, наконец, нашли опору. И вытолкнули тело из ловушки. Одежда задралась, обнажив щуплую спину с громадным кровоподтёком от лопаток до ягодиц. Невер облегчённо вздохнул, расслабил ноги. Глыба прислонилась к стволу мощно, тот аж содрогнулся от тяжкого удара.
Изнемогший Бурыш долго лежал ничком. Только дыхание говорило, что он жив. Потом, издав стон, пореченец повернулся набок, стал негромко бормотать. Чуть погодя пожаловался на боли в ногах, довольно громко. Потом сумел подняться, с вскриками и оханьем. У него оказалась перебита правая рука, ближе к кисти.
Невер давно уже оживил ночной костёр, ногами задвинув туда несколько крупных веток. Садиться не стал, грелся стоя, поворачиваясь то одним боком, то другим. Добравшись до огня, Бурыш спросил:
- Ты кого вчера отпевал? Весь род, так длинно?
- А ты своих не будешь? – удивился Невер. – Им хуже пришлось, чем нам…
Пореченец задумался. Река порой после сильных ливней вздымалась, шла валом, снося по по пути всё, что попадалось. Тонули лоси, маралы, медведи и кабаны, не говоря уж о лисах, волках, рысях и зайцах. Суслики, полевки, землеройки и прочая мелочь тем более не выживала. Бобры с выдрами, да птицы, вот тем наводнения были нипочём.
Жилые поселения вода сносила походя, людей и домашнюю живность перемалывала - вон сколько вырванных с корнем дерев плавает! Достаточно одного, чтобы запутать ветвями, ударить при столкновении. Единицы выживали. А тут не вал по руслу или по долине реки, тут настоящий потоп, который затопил всё, оставив только вершины сопок.
- Похоже, одни мы живы остались, - Невер, оказывается, думал о том же, что и Бурыш. - Так что делить нам нечего. И убивать друг друга незачем.
- А я тебя вчера хотел…
- И я вчера тебя готов был, как вора…
Невер досадливо крякнул:
- Погоня нас и спасла. Так что делить нам нечего. Если нет, то иди вон, не погонюсь. Если со мной, то давай дело делать. Я без руки. Ты – тоже.
- С тобой, куда я денусь, - потупившись, согласился Бурыш. – У меня ни ножа, ни лука теперь…
- Тогда так, сейчас снимем бересту, сделаем лубки на переломы, а там и о еде подумаем. Березы видишь? Меня Невер зовут, кстати.
Они покрутили головами, осматривая окрестности. Туман поднялся высоко, обратившись в облака и помалу уплывал, очищая небо. Солнце всё чаще пробивалось до земли, отчего влажная трава курилась лёгкой дымкой, просыхая от росы. По водной глади местами пробегал ветерок, создавая пятна мелкой зыби. Вершины сопок зеленели над водой, и всё выглядело так мирно, будто необозримое озеро стояло тут испокон веку.
- Вон, купа берёзовая, - кивком показал Бурыш.
И они пошли туда. Осторожно, медленно, глядя под ноги. Пореченец невольно поддерживал висящую вниз руку, чтобы та не задевала тело и не раскачивалась при ходьбе. Невер нёс левую перед собой, уложив на правую. И оба постанывали. Не от боли, та уже притупилась до терпимой. Скорее, по привычке, чтобы стравливать её, боль, не накапливать.