Неимоверно усталый, Читон потоптался на куче одежд, снятых с мертвых. Они уже отмокли в приямке, куда он их побросал. Кровь и грязь с них сошла, осталось вытащить из воды и развесить для просушки. Попутно мальчишка смыл с себя пот и грязь. Довольный собой, он набросил на плечи меховую накидку шамана и подсел к костру.
Хворост в каменном круге почти прогорел. Редкие язычки порой вырывались из рдеющих углей, чтобы лизнуть закопченный бок горшка. А в том солидно булькал густой кулеш. Вода частью выкипела, частью просочилась через пористые стенки. Одиночка потому и налил её доверху, что старшая мать учила: через керамику вода всегда уходит наружу.
Читон отгрёб уголья в сторону, прихватил палочками тяжёлый горшок, вынул из кострища - пусть варево остывает. И принялся думать о месте для ночлега. Солнце почти закатилось, заря ещё боролась с сумраком, но тот уже выбрался из лесной чащи на поляну. И наступал на разгромленное селение. Только долину ручья не спешил захватывать.
Мальчишке становилось всё тревожней и тревожней. Близилось время хищников. Раньше те обходили человеческое селение стороной. Сегодня они почуют, что людей больше нет, могут и забрести сюда на разведку. Слаб Читон тягаться со зверем. Лесная кошка и шакал не нападут, зато волки или рысь запросто сочтут его добычей.
Спрятаться за пламенем, разложив костёр кольцом? Можно. Когда есть напарник. Ты спишь, он кормит огонь, потом наоборот – ты караулишь костёр, а он спит. Как быть одиночке?
- На дерево! – сообразил Читон.
И выбрал для ночлега старую разлапистую сосну. Близко от кострища. Развилка выглядела удобной даже снизу, а когда он поднял туда охапку шестов от шалашей – получилось отлично. Они крепко легли вплотную, создав настил. Подумав, Читон приволок мокрые одежды покойников, набросал сверху. Потом затащил несколько охапок сухой травы из шалашей. Их пришлось обвязывать кожаной верёвкой, брать свободный конец в зубы, лезть наверх, и втягивать туда траву. Морока! Зато по итогу он получил мягкую постель.
Ночь уже победила зарю. Багровел лишь самый краешек неба. Но света вполне хватило, так быстро Читон справился с едой и огнём. Оценив рубиновые огоньки под серым пеплом, он с краешка подкормил огонь заранее обугленной головнёй. Такой заведомо хватит до утра.
Теперь укрыть спящий огонь от дождя шатром. Тяжёлая, чёрствая до каменной твёрдости турья шкура, согнутая конусом, держалась и без треноги, но старшая мать учила всё делать правильно. Взгромоздив шатёр на камни кострища, мальчишка облегчённо вздохнул:
- Всё!
И подумал, как славно было бы горшок на сосну затащить. Что большой и тяжёлый – не проблема. Вот как обвязать, чтобы тот не выскочил и не разбился – вопрос. Темнота сгустилась, мелкие блёстки на небе света не давали, а заря угасла полностью. Луна, будь её время, помогла бы, но угадать, когда та взойдёт и взойдёт ли сегодня, никто из соплеменников не мог. Так что Читон вывалил часть кулеша на шкуру и заработал руками, вталкивая его в рот пригоршнями.
Голод помог не подавиться. Брюхо раздулось. Икая от сытости, Читон насухо выбрал со шкуры кулеш, прожевал последние волоконца мяса, облизал пальцы, потом губы. Кожу щёк стянуло - клейкие остатки еды подсыхали на них. Густой запах каши забил все остальные, даже шакалью вонь. А те, вечно голодные твари, не справившись с завалом над могилой, сейчас скопливались вокруг мальчишки.
- Вот я вас! - Читон замахнулся на шакалов копьём.
Те шарахнулись в стороны, опасаясь маленького, но вредного врага. Мальчишка спустился к ручью, ополоснул липкие щёки, сделал пару глотков. Едва волоча отяжелевшие ноги, вернулся к ополовиненному горшку, шуганул любопытный шакала.
- Сожрут. Надо убрать.
Сдвинув кожаный шатёр, Читон опустил горшок в кострище, вернул укрытие на место. Помочился на ствол сосны. Кряхтя, как старик шаман, взобрался на помост. Положил копьецо рядом, свернулся клубком и мгновенно заснул.
**
Автор приостановил выкладку новых эпизодов