Так думал Невер, охотник-следопыт. Он успокоился и терпеливо грёб, настигая испуганного, судя по лицу, пореченца. Внезапно низкий гул заполнил долину, словно гигантская тетива послала гигантскую стрелу и дрожала, гася амплитуду колебаний. Страх, тяжкий, чёрный, как на вражеском погосте, где чужие предки не рады тебе - такой страх проник в душу Невера:
- Что это?
Рябь пошла по озёрной воде, только что гладкой. Сначала мелкая, она заплясала, набирая силу, сливаясь и укрупняясь. За десяток дыханий рябь превратилась в зыбь, затем сбилась в беспорядочные волны. И принялась раскачивать челны беглеца и преследователя.
Пореченец зачерпнул воду ладонью, плеснул в лицо, потряс головой, и снова зачастил веслом. Невер превозмог дурноту, продолжил гонку, настигая вора с каждым гребком. На середине озера он пустил стрелу в его весло, совсем рядом с рукой.
- Стой, лишенец. Вторая стрела придёт в плечо. Оно тебе надо?
Пореченец встал в рост и попытался согнуть краденый лук, чтобы наложить тетиву. Невер расхохотался – он и на тверди сил немеряно вкладывал в это нелёгкое дело. Где уж слабаку, да на шатком челне? Охотник-следопыт подплыл ближе, готовясь слегка оглушить веслом вора - долг вернуть за удар по затылку, ну, и себя обезопасить.
В долине опять зародился гул. Низкий, он ужасом вздыбил волоски на теле, холодом пробежал по спине. Оба, и беглец, и преследователь, смолкли, уставились в сторону, откуда на них наваливался страх. Смертный, от которого хочется лечь ничком, распластаться, стать маленьким, незаметным. Но где ты от него спрячешься, когда сидишь в утлом челноке посреди озера?
Вот и смотрели они до боли в глазах, что на них надвигается, что так давит, гнетёт. И внезапно осознали – порождала его, гнала перед собой серая гора. Высокая, она громоздилась, надвигалась и толкала перед собой воздух, порождая ветер.
- Вода? Вода… Стена воды.
Невер искал объяснение тому, что видит, и не находил. Никогда и нигде не случалось такое на памяти предков. Не вздымалась вода стеной, не двигалась, как гора, не гнала перед собой ветер и не пугала гулом. А ветер с каждым мигом усиливался, нагонял волны, одна крупнее другой. Следопыт боролся с ними, правил челном, встречал их носом. Низкий борт не успевал раздвинуть волну, принимал часть её в себя. И настал миг, когда Невера захлестнуло с головой, выбило с сиденья и швырнуло назад.
Он вынырнул, когда водяная гора подошла вплотную. Ветер утих. Серая, грязная вертикаль подхватила Невера, неодолимой силой подняла к небу вместе с затопленным челноком. И стремительно понесла навстречу крутому береговому склону, по которому он совсем недавно спустился к озеру. Низкий, могучий гул давил на уши, проникал в тело и заглушал всё.
Следопыт боролся, выгребал руками против движения, но гора несла его и несла, подминаясь внутрь себя у земли, сгибая, ломая и выдирая деревья на своём пути. А потом вода вбила Невера в крону, пронесла сквозь мелкие ветки, вбила в другую крону. Он зажмурился, прикрыл лицо руками, хвоя больно хлестнула, ветка сломалась, ободрав грудь и бок. И тьма обрушилась на охотника…
*
Когда он очнулся, болели до крови изодранные руки и саднил бок. Перед глазами коричневела кора, из которой задорно торчали молодые хвоинки. Сосна. Повертев головой, Невер понял, что застрял в её кроне, и довольно высоко. А не упал, потому что наделся поясом и скаткой на сломанные им же ветки. Рядом с животом острым расщепом грозился толстый сук.
- Хорошо, что не нанизался, - оценил своё везение Невер.
Глубоко его вбила вода, почти до ствола. Ушибла, оцарапала, но живым оставила – вот и гадай, добро или зло сотворила? Он бы в спокойное время непременно подумал, посидел бы на крыльце вечерком, да только где она теперь, изба? Где город? Где жена, сыновья, старший и новорожденный? Если вода до них дошла, то…
Горько вздохнул Невер, отогнал плохие мысли, занялся первоочередным делом. Вывернулся из скатки, дотянулся ногами до прочной ветви, стал надёжно. Сдернул скатку, зацепил висящий ниже тул со стрелами, спустил всё на нижнюю ветку, слез туда сам. А оттуда уже и на землю сошёл.
Сосна стояла чуть ниже вершины, прикрытая скальным выступом. Потому и уцелела, не сломалась, не вывернулась под напором водяной горы, как многие соседки. Невер сначала развернул скатку, выжал, повесил на ветку. Разделся, выжал изрядно разодранную одежду, тоже развесил. Сапоги перевернул, пристроил голенищами вниз. Стрелы воткнул в землю – обтекут, подсохнут, может, и не сильно их поведёт, сгодятся. Нагой и босый поднялся на скальный останец, осмотрелся, охнул.