С этими словами он стремительно обернулся драконом и полетел прочь. Пара стражей, патрулировавших остров, проводили его взглядом но, поскольку он покидал остров, задерживать дракона не стали.
Меридия же сидела, точно громом поражённая. Турнир Клыка и Когтя! Мероприятие, проводимое раз в пятьдесят лет. И победитель такого турнира не ведает отказа на свои просьбы. Именно на этом турнире Ариадна получила возможность воссоединиться со своим возлюбленным по имени Каэльгерон. Мизраел яростно возражал против этого брака, так как на тот момент именно Ариадну готовил на роль невесты с потенциальным женихом из прочих рас. И хотя он тогда едва не лопнул от ярости, но отказать Каэлю всё же не посмел. Но там было другое! Они любили друг друга! И, получив согласие, Каэльгерон сразу же начал строение родового поместья. А построить поместье, где драконам было бы удобно жить в обеих своих ипостасях — задача не из лёгких. Поэтому свадьба была отложена почти на пять лет. Потом на Лазурный остров прибыл Дитрих — и Ариадна приняла решение снова отложить свадьбу, чтобы помочь принцу влиться в жизнь драконьего замка. Ну а после того, как Дитрих переродился, тут уже Каэльгерон не выдержал и потащил невесту под венец, чему Ариадна и сама была рада не меньше. Правда, до того, как Ариадна станет матерью, она вынуждена так же наносить совместные визиты в другие кланы со всей семьёй.
Но что будет теперь? Если он выиграет турнир? Отец так же не осмелится идти против традиций и уступит её Энгефиану. И она не осмелится перечить — желание победителя этого турнира свято, и именно королевские драконы всегда подавали в этом пример. Но как же тогда быть?
Меридия не знала, с кем ей поделиться этой бедой. Каждый дракон, несмотря на понимание чувств к истинной паре, не посмеет и подвергнуть сомнению, что если Энгефиан выиграет Турнир ради неё, то она обязана будет ответить ему взаимностью, ибо каждый победитель занимает своё место на страницах истории.
Хотелось бы спросить совета у Цветов, но Меридия не могла к ним обращаться. Насчёт этого принцесса не питала иллюзий: снизошедший до неё Янтарь, в самом деле, был скорее исключением из правил. Заговоривший лишь потому, что у него наконец-то появился последователь. Золото молчало уже очень давно, заговорить же с Серебром Меридия даже не надеялась. Этот Цвет замолчал многие сотни лет назад после того, как из всего Серебряного клана спаслись лишь трое: брат с сестрой и их отец. Да что уж там: Лиала и Мехон, больше всего расположенные к Серебру, долгие годы не могут до него докричаться. Так что же может она?.. У неё не было ответа на этот вопрос, и она металась, не находя себе места…
Тем временем обучение Дитриха подходило к концу. В конце концов, принц устал удивляться своему быстрому росту и акцентировать на этом внимание. Даже больше: он был рад этому, так как «скрадываемые» дни приближали его к моменту, когда он, наконец, встанет на крыло, получит все права совершеннолетнего королевского дракона, и тогда уж ничто не будет стоять между ним и Меридией. Каждое новое упражнение, каждый приём, каждую задачу он решал почти молниеносно. Вслух наставник Микаэро, конечно, ворчал, что, дескать, принцу слишком легко всё даётся, и он слишком много о себе мнит, но втайне не мог нарадоваться на своего подопечного. Последний год стремительно пролетал, и каждый день был для Дитриха похож на предыдущий, но его это лишь распаляло. С каждой тренировкой, с каждым новым умением он, по его собственному мнению, становился лишь более достоит своей пары. И это воодушевление не угасало ни в самые тяжёлые момента пилотажа, ни когда он вечером, обессилевший, падал на кровать и засыпал мёртвым сном, думая лишь об одном.
И внезапно этот график оказался нарушен. Да таким образом, что Дитрих едва не впал в панику. По плану у него была трёхдневная передышка от тренировок. Ему, по правде говоря, они не очень нравились, так как в этом время его гоняли по наукам и этикету с танцами, и он предпочёл бы ещё полетать. Но папа Уталак и наставник Микаэро говорили, что в этом случае можно надорваться. Дитрих не хотел, чтобы случилось так, чтобы он надорвался, и потому послушно исполнял предписания.