Лука, широко зевнув, вперил в учителя мутный взгляд и кивнул, соглашаясь. Действительно, что-то разленился он, может поэтому и ко сну постоянно клонит. Правда, в один из дней Лука честно пытался потренироваться с мечом, но когда Лазар едва на снес ему голову, из-за того, что Редж опять начал засыпать, пришлось от идеи этой отказаться. Потянувшись, Редж выпрямился в кресле и тряхнул короткими черными волосами, словно пытаясь привести мысли в порядок. Помолчав еще какое-то время, Лука спросил:
- Чем я должен заняться?
Дэмиен, постучав пальцем по столу, внимательно посмотрел в глаза ученика и, как бы между прочим, поинтересовался:
- Помнишь гильдию Призраков?
Редж, слегка нахмурившись, задумчиво кивнул - Сиэлой занимался не он, а сам Дэмиен, он, Лука, присутствовал при допросе одного из задержанных. Немного подавшись вперед, Редж уточнил:
- Это те, у которых маг на редкость одаренный?
Дэмиен кивнул.
- Они самые.
- С чего это ты вспомнил о них сейчас?
Де Мор едва заметно улыбнулся со словами:
- Я и не забывал.
Поднявшись из-за стола, Дэмиен подошел к одному из шкафов и, проведя указательным пальцем по корешкам книг, достал одну из них. Протянув ее Луке, де Мор сказал:
- Я хочу, чтобы ты ознакомился с тем, что нам удалось собрать на Гильдию Призраков.
- С целью?
- Пока что для общего ознакомления. Как закончишь, я с удовольствием выслушаю твои выводы относительно их самих и их мага.
Лука, пролистав пару страниц, провел рукой по лицу и, подняв на де Мора вопросительный взгляд, уточнил:
- Хочешь от них избавиться?
Дэмиен отрицательно покачал головой со словами:
- Нет, к сожалению с их существованием нам придется мириться. Просто у меня есть подозрения, что кто-то из них может быть замешан в том, что ожидается на Юге.
Положив книгу на колени и уставившись за окно, Редж тихо сказал:
- Ты, все-таки, полагаешь, что там что-то будет? По мне так это все давно должно было завершиться, лопнув как мыльный пузырь.
Де Мор, присев на краешек стола, поучительно сказал:
- Когда ты займешь мое место, тебе придется помнить о любой мелочи, даже самой незначительной. Любое подозрение или даже легкую тень подозрения, ты должен будешь рассматривать как потенциальную угрозу, в противном случае...
Пристально посмотрев в глаза Реджа, де Мор замолчал, предоставив ученику возможность самому представить, чем это все может закончиться.
- Значит, ты полагаешь что Сиэла может иметь к этому отношение?
Дэмиен сухо кивнул и, вновь заняв свое место за столом, сказал:
- На этом все, можешь идти.
Кивнув на прощание, Лука поднялся со своего места и направился к двери, на ходу листая пожелтевшие от времени страницы. Когда он подходил к лестнице, на пути его возникла преграда, в которую он едва не врезался. Подняв взгляд от страницы, Лука слегка прищурился, задумчиво рассматривая застывшего перед ним.
Короткие светлые волосы мягкими прядями падали на лицо, бирюзовые глаза смотрели на Реджа с некоторым удивлением. Почти одновременно оба поклонились, едва не столкнувшись лбами и вежливо поздоровались друг с другом. Годы, прошедшие с момента их последней встречи, подобно огромной пропасти пролегли между ними.
Рассматривая Тифара, Лука печально улыбнулся - как жестоко Светлые обошлись с ним... То есть нет, так - не верно. Не только с Тифаром, но и с самим Лукой и Лазаром в придачу. В момент их первой встречи Лука был всего лишь нищебродом, взятым де Мором под свое крыло из жалости, Тифар был отпрыском одного из древнейших аристократических родов, а Лазар - балбесом, в голове которого ни одна мысль не задерживается из-за постоянно гуляющего там сквозняка, то теперь все стало едва ли полной противоположностью былому. Лазар принял власть от отца, Лука стал старшим смотрящим и без пяти минут начальником тайной службы, а вот Тифара Светлые наградили рабским ошейником.
Будь у Реджа более мелочный и скверный характер, возможно он бы не преминул ситуацией воспользоваться и припомнить де Льену его было высокомерие и презрительные взгляды, которыми тот в былые времена, щедро осыпал Луку. Но... Глядя на светло-розовый шрам, на белой коже, оставленный каменным ошейником, Лука испытывал незнакомое доселе чувство гадливости. Такое бывает когда видишь что-то действительно прекрасное, прекрасное настолько, что дух захватывает и вызывает едва ли не священный трепет. А потом, спустя какое-то время, взгляду предстают обломки, потерявшие свою былую красоту и величие.