Заглянув в сверток, который Лазар крепко прижимал к груди, бывший советник искренне улыбнулся, но тут же стал серьезным. Проведя пальцем по нахмуренному лбу младенца, он тихо сказал:
- Ничего, ты же сильный? Переживешь и станешь еще сильнее...
Так как Лазар начал как-то подозрительно хмыкать, бывший советник, поправив кафтан, отошел на несколько шагов. Подобное поведение для него - нонсенс, не стоит лишний раз удивлять посторонних.
Перекинув сумку через плечо, Тифар сухо поинтересовался:
- Попрощаться зашел или по делу?
Император кивнул и серьезно ответил:
- Тебе пока что рано в Заставу. Мы с Дэмиеном решили, что тебе следует заняться кое-чем другими.
- А именно?
- Один из информаторов де Мора сообщил, что на Юг идет караван, груженный металлом и магическими кристаллами.
Удивленно присвистнув, Тифар переспросил:
- Кристаллами?
- Да.
- Караван?
- Он самый.
- Откуда столько кристаллов?
Лазар, видимо устав топтаться у порога, присел на стоящий рядом стул и ответил:
- Еще бы мы сами знали...
Бывший советник нахмурился - что бы де Мор, да не знал что и откуда? Похоже, мир вот-вот скатится к Темным.
- От меня что требуется?
- Остановить, пока товар не дошел до покупателя.
Склонив голову набок и выразив тем самым согласие с таким решением, бывший советник задал последний, но немаловажный, вопрос:
- Откуда караван?
С трудом подавив тяжелый вздох, Лазар ответил:
- Из долины Бер.
Империя Ардейл. Южная Застава.
Эйрин, не сумев сдержаться, закрыл рот и нос ладонью. Здание, в которое они только что вошли, насквозь провоняло тухлятиной, прокисшей капустой и мочой. Где-то наверху завывал младенец, раздавались разъяренные вопли и шлепки, от чего на душе стало еще тоскливее. Посмотрев на Тима слезящимися глазами, Эйрин мрачно поинтересовался:
- Что это за место?
- Детский приют.
Если бы у молодого де Сэя были силы удивляться - он бы удивился. Помещение, в котором они находились, мало походило не то, чтобы на детский приют, а вообще на сколько-нибудь приличное заведение.
Довольно высокий потолок был покрыт копотью, словно тут ковали мечи или ежедневно зажигали погребальные костры. Лестница, ведущая на второй этаж, казалась настолько ветхой, что лишний раз на нее смотреть было боязно - того и гляди, рухнет под тяжестью недовольного взгляда.
Мебель, если эти обломки можно назвать мебелью, была расставлена так, словно хозяева хотели устроить смертельную ловушку незваным гостям, а протертый до дыр ковер, лежащий в самом центре комнаты, украшали темно-бурые пятна, один взгляд на которые вызывал тошноту. И Эйрину, почему-то, совсем не хотелось думать о том, как эти пятна тут появились.
С трудом отняв ладонь от лица, Эйрин сухо спросил:
- И что мы забыли в детском приюте?
Тим хмыкнул и, опять убрав руки в свои злосчастные карманы, ответил:
- А где ты думаешь я твой кошель нашел?
- И чей кошель мы ищем теперь?
- На самом деле, у меня тут другое дело. Если хочешь - можешь постоять в сторонке, пока я поговорю "по душам" с одним человеком.
Пожав плечами, Эйрин потоптался на месте, глядя как напарник, довольно уверенно, шагает по полуразвалившейся лестнице на второй этаж. Так как делать ему было абсолютно нечего, Эйрин решил, что пожалуй тоже посмотрит, чем там этот Тим будет заниматься, в детском-то приюте.
Поднявшись на второй этаж, молодой де Сэй застыл, сомневаясь, стоит ли ему верить своим глазам. Если внизу здание напоминало притон, в котором курили дурманящие травы, то второй этаж скорее походил на дом терпимости - стены, выкрашенные ядовито-розовой краской, были задрапированы розовой же тканью, на полу лежал, хоть и довольно потертый, но все еще прилично выглядевший, ковер. Двери украшали резные таблички с именами.
Чувствуя, как сознание медленно, но верно, уплывает в мир Светлых, Эйрин схватился за перила. Нет, видеть подобное не было для него в новинку - когда-то поместье де Сэй выглядело не лучшим образом, но сотворить такое из детского приюта?!
Как раз в этот момент Тим толкнул ближайшую дверь и вошел в комнату, а Эйрин, буквально, побелел от гнева - на огромной кровати со сбившимися простынями, лежали двое. Женщина, ни чуть не смущаясь собственной наготы, томно посмотрела на Тима и, обольстительно улыбнувшись, проворковала, обращаясь к своему любовнику: