Боль, словно снежная лавина подмяла под себя сознание, помутив разум и заставляя рычать от бессилия. Именно поэтому Тифар предпочитал лишний раз в боевую форму не входить - кто захочет испытывать подобные муки развлечения ради?
Как только за спиной появились черные крылья, Тифар наконец-то смог вздохнуть с облегчением. Из-за проклятого ошейника - прощального подарка Найрана де Майен, вхождение в боевую форму стало извращенной пыткой. Пока тело медленно, очень медленно видоизменялась, бывший советник бессознательно молил Богов о скорейшей смерти. К тому же, первые пару минут, после завершения превращения, Тифар был слабее новорожденного котенка - убить его в этот момент даже проще, чем прихлопнуть надоедливую муху. Как только боль, черной пеленой накрывшая разум, отступила, Тифар подполз к самому краю обрыва. Проведя языком по губам, он прохрипел:
- Вот и пришло время познакомиться, наследник Проклятой короны.
Глава седьмая.
Наследник проклятой короны.
Империя Ардейл. Северная Застава. Горы.
Когда Санэйр с трудом открыл глаза, первое, что предстало его взору было свинцово-серое небо, низко нависшее над землей. Такого никогда не увидишь в солнечной Долине Бер. Казалось будто сами Светлые гневаются, выражая свое недовольство.
Снег, белым покрывалом лежащий на многие лаары вокруг, покрывал лицо, покалывая кожу, изо рта вырывались клубы пара. Улыбнувшись с легкой иронией, что обычно ему не было свойственно, наследник Долины Бер попытался повернуть голову, чтобы хоть как-то осмотреться. Боль вспышкой пронзила сознание и принц поморщился. Вообще, сказать по чести, сейчас он чувствовал себя наихудшим образом - судя по ощущениям, лицо его замерзло до состояния мраморной маски, еще и лоб саднит, несмотря на холод.
Прикрыв глаза, Санейр подавил тяжелый вздох. Что ни говори, а быть наследником Проклятого Императора - участь не из лучших. Начать хотя бы с того, что даже подданные не испытывали к своим правителям особой любви - именно поэтому в Лунном Замке частенько находились мастера Ше'д'Ар. Правда, отец не так давно отменил эту традицию, ссылаясь на то, что беспокойное время давным-давно кануло в Реку Забвения, соответственно и выказывать недоверие, во всяком случае столь откровенно, к собственным слугам - дело совсем уж последнее. И все же, отцу стоило задуматься над этим несколько раньше - когда сам Санэйр был ребенком. Может быть, в этом случае, он не был бы столь недоверчив, а временами - неуступчив и подозрителен. Именно эта его подозрительность и привела к нынешнему - наследник Долины Бер лежал, подобно сломанной кукле в одном из многочисленных ущелий на севере Империи Ардейл и мрачно разглядывал свинцовое небо.
Где-то совсем рядом раздался жалобный скулеж, заставивший Санэйра с трудом повернуть голову влево и зажмуриться от боли. Волк - преданны друг и верный товарищ, лежал совсем рядом. Белая шерсть, покрытая алыми пятнами крови, почти сливалась со снегом. Протянув руку, со сбитыми костяшками и запекшейся на них кровью к своему боевому зверю, Санэйр тихо прошептал:
- Прости меня друг, втянул нас обоих в передрягу, не подумав о последствиях...
Волк печально посмотрел в глаза своего хозяина и положил огромную голову на лапы, а Санэйр закрыл глаза, сожалея о своем необдуманном поступке и в сотый раз проклиная свою гордость. Многочисленные переломы, полученные при падении уже начали заживать - сломанные кости с противным хрустом вставали на места, мышцы регенерировали, но боль... О, Великие Светлые! Боль была на грани терпимого. Лучше уж в беспамятство погрузиться, чем в полном сознании пережить что-то подобное.
Словно бы услышав мольбу несчастного, Светлые позволили ему провалиться в тяжелое забытье. Сознание словно заволокло молочно-белым туманом, из клубов которого начали складываться картины далекого прошлого.
Долина Бер. Примерно тысячу лет назад (по человеческому календарю).
Маленький наследник Долины Бер стоял с правой стороны от огромного кресла, на котором восседал отец - Владыка Бер. Мальчик, которому на тот момент исполнилось всего двести пятьдесят лет, что по меркам людей равняется пяти годам, с некоторым удивлением смотрел на женщину, стоявшую на коленях перед ступенями, ведущими к трону.