Он взял меня за руку и повел по лестнице наверх. На его лице перекатывались желваки, а во взгляде было какое-то отчаяние. Как только мы отошли на достаточное расстояние для того, чтобы нас нельзя было услышать, я спросила:
— Зачем ты так? Может, стоило дать ей время привыкнуть ко мне?
— Лин, она говорила с тобой так… Боги, я ничего не понимаю! Чего она добивается?
— Кэл, как и твой отец я прошу тебя только об одном: дай ей шанс, хорошо? Потому что если ты этого не сделаешь, то будешь жалеть всю жизнь!
Тем временем мы поднимались по лестнице, навстречу нам вышла служанка, которая предложила проводить до отведенной мне комнаты. Мы кивнули и последовали за ней, остановившись у двери в левом крыле на втором этаже. Отпустив служанку, Кэл открыл дверь и пригласил меня войти. Мы оказались в небольшой и просто обставленной комнате: кровать, шкаф, письменный стол и стул — вот и все предметы мебели. Небольшая дверь вела, как сказал Кэл, в ванную комнату. Оглядев предоставленное мне помещение, он со злостью стукнул кулаком об стену:
— Ну, мама!
— Что случилось?
— Это комната для гостей, да, но у нас есть и совсем другие гостевые комнаты! А это… Я бы назвал это комнатой для не совсем желанных гостей!
— Не переживай, милый, все необходимое для жизни здесь есть, а роскошь вовсе необязательна! Если честно, мне жаль только, что здесь не будет тебя!
В ответ он поцеловал меня и шепнул:
— На берегу озера есть чудные уголки, которые я хочу непременно показать тебе. Я всегда мечтал, что однажды встречу свою любимую и разделю с ней волшебное очарование этих мест!
— Я с удовольствием побываю с тобой везде, где ты захочешь! — с жаром заверила его я.
Он улыбнулся и, велев мне отдохнуть хорошенько, ушел.
На следующее утро я проснулась с ощущением тревоги. Быстро приведя себя в порядок, я вышла из комнаты и двинулась туда, куда звала меня интуиция — в сад. Голоса спорящих я услышала раньше, чем увидела их:
— Талли, прекрати! Ты уже и без того натворила достаточно глупостей!
— Ларт, ну как ты не понимаешь! Я видела его истинную пару, и это вовсе не она! Ты что, желаешь нашему сыну вечного брака с той, кто не является его истинной парой?
— Хватит! — голос Кэла был ледяным, его родители тут же смолкли, а он продолжил, — мало того, что ты отказала мне в праве выбора, украв браслеты, ты еще и вмешиваешься в то, что тебя совершенно не касается! Лин — мое сердце, моя душа, без нее я… не чувствую себя цельным! Мы любим и чувствуем друг друга, и она — единственная, с кем я хочу быть! Отец говорил, что ты раскаиваешься в том, что совершила, но я вижу, что это ложь! Ты считаешь себя вправе решать мою судьбу, и готова даже на подлость, лишь бы не дать мне быть с любимой. А коли так…
Он глубоко вдохнул, и совершенно мертвым голосом начал:
— Я, Кэлларион Морванэ, отрекаюсь…
— Нет, Кэл, — мой крик заставил его повернуться ко мне, — прошу тебя, не надо! Нам надо поговорить, и срочно! Всему этому может быть и другое объяснение, милый, умоляю!
Он шагнул ко мне и вгляделся в мое лицо, по которому катились слезы, и спросил только:
— Ты уверена?
— Да, как никогда в жизни! Сейчас, именно сейчас ты должен узнать все!
— Что ж, идем, — кивнул Кэл и обернулся к потрясенным родителям, — мы еще не закончили!
И, метнув эту парфянскую стрелу, он повлек меня за собой. Уходя, я услышала полный гнева голос Ларта:
— И чего ты добилась, Талли? Видения ослепили тебя! Только слепой мог не увидеть, что они — истинная пара!
Мы вышли за ограду дома и пошли вдоль берега озера, пока наконец не оказались на кусочке берега, заросшим высокой — по колено — травой, и отгороженным от посторонних глаз зарослями дикой малины. Мы уселись на траву, и Кэл выжидающе посмотрел на меня:
— Я слушаю тебя, милая.
— Кэл, мне придется рассказать тебе очень многое. Но прежде, чем я начну свой рассказ… Прошу, помни, что я люблю тебя, люблю всем сердцем. И буду любить, даже если ты не захочешь быть со мной после всего, что узнаешь сегодня!
— Лин, что ты такое говоришь…
— Ох, Кэл… Только не сбивай меня, ладно? Мне будет сложно говорить о таком…
Я глубоко вздохнула, опустила глаза и начала:
— Я начну не с самого начала, но с того, что важнее. Алиэн эс Лирэн появилась под небом Аллирэна чуть более двух лет назад, когда одна молодая драконица, желая скрыться от притязаний родни, провела ритуал изменения внешности и ауры. Она должна была превратиться в обычную человеческую девушку, но вмешался случай, или Боги решили поиграть — вместо человечки на свет явилась полуэльфийка. Так что… имя, данное мне при рождении — Ринавейл. Ринавейл эр Шатэрран.
Произнеся эти слова, я подняла взгляд на Кэла, который смотрел на меня как громом пораженный. Сглотнув, он тихо спросил:
— Дочь главы клана Шатэрран? Та самая?
— Да, та самая.
— Ты отказалась от внешности и ауры, и я понимаю почему. Но ты сможешь ее вернуть? Или это навсегда?
— Я не знаю. Именно поэтому я когда-то сказала, что возможно Ринавейл эр Шатэрран мертва. И… Возможно лучше бы ей оставаться мертвой! Хотя на ритуале связи со стихией ко мне чуть не вернулся Огонь и внешность Рины!
— Ты поэтому так нервничала перед ритуалом?
— Да. Если бы не еще одна книга от тара Фрейна… Возможно, я бы умерла в той комнате…
— Не смей так говорить! Неужели ты думаешь, что мне важно, как ты выглядишь?
— Кэл, — я сглотнула слезы, — ты не презираешь меня за то, что я так долго лгала вам всем?
Он вгляделся в мои глаза и задумчиво покачал головой:
— Презирать? Глупая моя девочка, разве я могу тебя презирать? Я понимаю, ты не могла рассказать, когда не было защиты. Кто-нибудь еще знает?
— Один человек. Тот, кто нашел этот ритуал, кто дал мне возможность стать такой, какой я стала. Один из всего лишь двух друзей Ринавейл эр Шатэрран. Раян, мой учитель и во многом — мой спаситель. Но… Есть кое-что, чего не знает Раян, но знает Эрвейн. Поэтому я и не хочу, чтобы Эрвейн узнал, что Рина и Лин — одно лицо.
— Эрвейн?! Но…
— Он стал первым моим другом в этом мире, первым, кто протянул мне руку помощи…
— Лин, я ничего не понимаю! — воскликнул Кэл, — или… Ты предпочитаешь, чтобы тебя звали Рина?
— Нет! Более того, я не хочу возвращаться к прежнему имени! Да я и в Академию-то поступила для того, чтобы получить право на новый род и новое имя! Чтобы стать свободной от тех, кто хотел использовать меня по своему усмотрению, и прежде всего — от родителей!
— Хорошо, сердце мое. Так что за вторая тайна?
Я уперла взгляд в землю и сглотнула: комок в горле мешал говорить. Ну что, настал момент истины? Вздохнув, я тихо произнесла:
— Вторая тайна состоит в том, что душа Ринавейл эр Шатэрран навсегда оставила тело за три года до ее исчезновения из замка Шатэрран. И его заняла душа женщины из совсем иного мира…
Ответом мне была тишина. Я робко подняла глаза на любимого, страшась увидеть в его взгляде неприятие или даже отвращение, но увидела лишь потрясение и… страх? Запинаясь, Кэл спросил:
— Лин, когда ты говорила, что любишь меня… Кто говорил это? Лин, Рина, или та женщина из другого мира? Кто?
— Ох, Кэл. Есть только я, и я — это и Лин, и Рина, и Елена — так звали меня там. Тела лишь маски, а душа… Она связана с тобой навсегда, сердце мое! Ты понимаешь?
Ответом мне был жаркий поцелуй. Казалось, Кэл мучительно хотел заставить себя верить в истинность моих слов, в то, что я нуждаюсь в нем… Оторвавшись от моих губ, он взглянул мне в глаза и приказал:
— Рассказывай. Все с самого начала.
Вздохнув, я начала свое повествование. О том, как очнулась в замке колдуна и знакомстве с Эрвом, об осознании себя Риной и жизни в замке, о побеге и пути в Тар-Каэр, и даже о том, что ощутила я на борту «Морской девы» год назад, о своей клятве, данной этому миру… Обо всем, кроме того о чем я по-прежнему не могла говорить — о тайне, что поведал мне дневник Шэра.