— Лин, это лучше сделать тебе! Я уже смутно помню твой другой облик, да и не думаю, что его стоит показывать родителям в том виде, в котором ты была в моих снах, — прошептал мне на ухо Кэл.
Усмехнувшись, я взяла зеркало, на котором Ларт предварительно начертал тот самый знак, и вгляделась в него, вспоминая свой первый бал. Минута — и вместо моего отражения в зеркале возникла Рина в роскошном бальном платье — та, какой я увидела себя в тот вечер. Я протянула зеркало Кэлу:
— Вот, смотри!
Он взглянул и покачал головой:
— Знаешь, возможно, этот твой облик и красивее, но я обожаю твою улыбку: теплую и словно солнце освещающую все вокруг, то, как горят твои глаза, а здесь… В улыбке нет души, а в глазах — искры, словно передо мной просто очень красивая кукла. Ты не обиделась?
— Нет. Именно так я себя тогда и чувствовала. Мой первый бал, где меня выставили напоказ, точно породистую лошадь…
Ларт переводил взгляд с меня на Кэла, явно пытаясь понять, о чем мы говорим. Кэл вопросительно посмотрел на меня, и, дождавшись моего одобрительного кивка, повернулся к отцу:
— Папа, у Лин есть одна тайна, смертельно опасная для нее и всех, кто ее знает. Но именно это может объяснить видения матери. Лин готова открыть ее вам при условии принесения магической клятвы неразглашения, ты согласен?
Быстрый взгляд Ларта на меня — и на его ладони возникает странное сплетение символов стихий, а клятва звучит четко и ясно, не оставляя сомнений в двойном толковании:
— Клянусь не выдавать то, что мне поведают о тайне Алиэн эс Лирэн или того, что я сам каким-либо образом смогу узнать о ней, ни словом, ни мыслью, ни действием!
Он сжал ладонь и выжидающе посмотрел на нас. Я вздохнула и произнесла:
— Ларт, чуть больше двух лет назад я провела ритуал, отказавшись от своего подлинного облика и ауры. Я не уверена в том, что смогу их вернуть, но, возможно, ваша супруга могла видеть меня в прежнем виде…
Взгляд зеленых глаз, так похожих на глаза моего любимого, было сложно описать словами: смятение, радость, но самое главное — надежда! Ларт воскликнул:
— Да, это возможно! Лин, а что это был за ритуал? Какая магия?
— Это не была магия, я ей не владела в тот момент. Вернее, одной стихией я владела, но мне пришлось от нее отказаться в ходе ритуала.
— Но… Можно мне посмотреть? — Ларт протянул руку к зеркалу, глядя на меня очень-очень удивленно.
Я вернула ему артефакт, Ларт посмотрел на него и застыл, а потом поднял на меня полные потрясения глаза:
— Лин, отказаться от стихии в юном возрасте… Только одна раса Аллирэна в полной мере владеет одной из стихий с рождения! И кроме того, я артефактор, и очень хорошо понимаю значение символов. Так что…это традиционный наряд дракониц из клана Шатэрран, верно? А с учетом того, какой именно жемчуг пошел на украшение этого платья… Ты что, дочь главы клана?! Или кого-то из советников?
— Главы. Имя, данное мне при рождении — Ринавейл эр Шатэрран.
— Но… — взгляд Ларта стал острым, — я кое-что слышал о ней, и…
— Мы объясним, но позже, — прервал его Кэл, — так ты считаешь, мама действительно могла видеть Лин в этом образе?
— Вероятность этого очень высока, — энергично кивнул головой его отец, — вы ждите здесь, а я приведу Талли! И, Лин, — обратился он ко мне, — если это все-таки окажется не так, я уничтожу браслеты. В конце концов, вина моей истинной пары — и моя тоже, и я сделаю все, чтобы ее загладить. А еще… я счастлив, что у моего сына будет такая жена: добрая и великодушная, ведь мало кто мог бы простить Талли ее поведение. А ты на это готова, я чувствую, и безмерно благодарен тебе за это!
Резко склонив голову, он поспешил в дом, а Кэл притянул меня к себе и шепнул:
— Умница моя, спасибо тебе за понимание и поддержку! Смотри, идут!
Я попыталась высвободиться из объятий, не желая провоцировать его мать еще сильнее, но Кэл только крепче прижал меня к себе, словно предъявляя на меня права и демонстрируя, что не собирается позволить разлучить нас.
Наконец родители Кэла подошли к нам. Я потрясенно уставилась на Таллэриэль: серые глаза заплаканы, лицо потухшее… Муж вел ее, обнимая за плечи так, словно хотел защитить от всего на свете, а она… Она выглядела такой потерянной, словно маленький ребенок, что впервые в жизни понял: мир — вовсе не приятное и безопасное место, а его родители — не всемогущи. Мама Кэла искательно заглянула в глаза сына, и мое сердце кольнула жалость: после объяснений Ларта я попыталась поставить себя на ее место и поняла, что не знаю, как бы вела себя в такой ситуации…
Они подошли к нам. Наступило неловкое молчание: никто не решался начать разговор, наконец Ларт нарушил тишину:
— Талли, дети только что рассказали мне кое-что, что может примирить твои видения и выбор Кэла, но для того, чтобы проверить это, тебе придется дать магическую клятву, ты готова?
Она посмотрела на него с такой надеждой, что у меня вдруг сжалось сердце, и кивнула. Повторив за мужем слова клятвы, подняла глаза и попросила еле слышно:
— Скажите скорей, не мучайте!
— Лин, дочка, это твоя тайна, тебе и говорить, — обратился ко мне Ларт.
Вздохнув и мысленно скрестив пальцы, я сказала:
— Я изменила свой облик чуть больше двух лет назад и возможно, когда-нибудь верну его. А выглядела я вот так, — и протянула ей зеркало.
Таллэриэль бросила в него быстрый взгляд, потом выхватила его из моих рук и стала жадно рассматривать. Несколько секунд, и от ее лица отхлынула кровь. Побелев как полотно, она взглянула на меня полным отчаяния, потрясения и стыда взглядом и попыталась что-то сказать, однако не смогла издать ни звука. Зеркало выскользнуло — его у самой земли поймал Кэл — руки взметнулись к горлу, точно пытались разорвать невидимую веревку, глаза закатились… Таллэриэль пошатнулась и потеряла сознание, подхваченная сильными руками мужа.
— Мама! — рванулся к ней Кэл, — что с ней?
— Похоже, мы получили ответ на свой вопрос, — тихо ответил его отец, нежно обнимая жену, — судя по тому, какие эмоции шли от Талли, именно Лин в образе драконицы она и видела. Так, дети, не думаю, что сегодня она будет в состоянии говорить, да и день был трудным. Поэтому предлагаю все обсудить завтра. Сынок, новые комнаты Лин рядом с твоими, ужин вам подадут в столовой, а я пойду, доброй вам ночи!
Крепко обняв меня за талию, Кэл уткнулся носом в мои волосы и прошептал:
— Лин, родная, как же это все… ужасно! Я уже даже и не знаю, что мне думать и делать!
— Главное, чтобы все хорошо закончилось. Вот только твой отец прав: нам стоит отдохнуть и поесть, и если честно, то я страшно голодная!
Улыбнувшись, Кэл повел меня в столовую, где уже был сервирован ужин, а потом — в уютную просторную комнату на третьем этаже: как он сказал мне, это этаж хозяев, его комнаты — соседние. И, прищурившись, добавил, заставив меня улыбнуться, как сильно он жалеет об одном — комнаты не смежные. Усадив меня в кресло, Кэл опустился на пол и положил мне голову на колени. Какое-то время мы молчали, потом я тихо спросила:
— Кэл, мне жизненно необходим твой совет! Говорить ли нашим друзьям обо мне? С одной стороны, я не хочу им лгать, с другой…
— Это действительно опасно, и не только для тебя — для них тоже, — понимающе кивнул он, — конечно, есть защита от магии Духа, и можно взять магическую клятву, но опасность возрастет с каждым, кто посвящен в тайну. Знать о другом мире им точно не стоит, а вот о том, что ты драконица… Милая, я не думаю, что это необходимо именно сейчас, тем более, ты не знаешь точно, вернется ли к тебе прежний облик!
— Но если да, то я боюсь, что они будут обижены на меня. Как ты считаешь, они смогут простить то, что я скрывала это так долго? А делать мне это придется как минимум до окончания Академии!
— Лин, я верю, что наши друзья все поймут! Мы все любим тебя не за внешность, а за теплоту твоей души. Ты ведь не будешь относиться к нам по-другому, если станешь драконицей?