Первое время их руки стояли вертикально. Огр неотрывно и не мигая глядел на воина, тот же начинал покрываться испариной. Ещё через некоторое время он начал продавливать руку огра, и даже опустил её немного, но постепенно огр начал перехватывать инициативу. Моя интуиция завопила, что что-то не так, но я не мог понять, в чём дело.
Невольно я глянул на второго огра, подпиравшего собой стену. А какова его роль во всём этом? Он просто стоял, скрестив руки, и тоже глядел на воина, рука которого уже опасно приблизилась к поверхности пня. Ещё пара секунд, и огр прижал его руку.
— Проигра-а-ал… — протянул он. В ту же секунду из пола выскочили кандалы и сами собой застегнулись на запястьях воина. — Теперь ты наш.
Держась за цепь, он встал и заставил воина также встать, отвёл его к другому пню и ударил в живот. Второй огр отлепился от стены, перехватил цепь и рывком заставил воина развернуться. Новый удар — и он уже стоит на коленях, а с очередным рывком его живот оказывается на пне, а конец цепи от кандалов сам собой застёгивается на кольце на полу.
В этот момент мне всё стало ясно. Я дёрнулся вперёд, но наткнулся на невидимую стену. Меня отшвырнуло назад, да ещё и током долбануло, поэтому некоторое время у меня ушло, чтобы прийти в себя. Дверь тоже была закрыта — эльфийка с плачем и воем билась в неё, пытаясь открыть. Лица остальных же моих спутников застыли, Алюэт ещё и позеленела.
Я поднялся и увидел…
Они брали его вдвоём. Воин выл и дёргался, но по какой-то причине ничего не мог поделать. Потом они поменялись местами, и всё повторилось. Мои кулаки сжались от гнева и злости, но ни я, ни мои спутники ничего поделать не могли. Берсеркер в бешенстве бил по магической стене топором изо всех сил, но его удары не привели ни к чему. Пока огры не закончили и, покрытые потом, не отлепились от теперь своего пленника, пока один из них не взял раскалённое клеймо и не поставил его воину на шею, дверь не открылась.
Но и тогда мы ничего не могли сделать. Кинувшийся, было, на огров берсерк снова наткнулся на невидимую стену.
— Ещё кто-нибудь хочет попробовать пройти испытание? — мерзко улыбаясь спросил тот, с кем боролся теперь уже наш бывший соратник. Берсеркер в ответ разразился целой тирадой ругательств и угроз, нам с превеликим трудом удалось вытащить его за дверь.
Все пребывали в самом натуральном шоке. Эльфийку вообще вырвало. Алюэт держалась, но явно была на грани. Тенрис хмурился, латник, белый, как мел, сел возле стены, а берсеркер ругался и сыпал угрозами на всех подряд.
— Я урою этого ёбаного графа! Урою, слышишь?! Я всё тут разнесу нахуй!
Он бесновался ещё некоторое время, пока так же без сил не уселся прямо на пол. Вот и приплыли. И это в шаге от входа на этаж. О чём это говорит? Во-первых, это сильный удар по психике и моральному духу.
Во-вторых, нам с порога давали понять, что дальше с нами не будут сюсюкать, что испытания станут гораздо труднее, и что есть вещи похуже, чем банальная смерть. Например, рабство у двух огров-пидарасов…
Это очередной отсев. Только крепкие духом и телом смогут пройти дальше. Очередное испытание, проверка на прочность. И, судя по всему, двое из нас её не выдержали.
— Я дальше не пойду, — произнёс латник. — Если тут такое у самого порога… Нет, с меня хватит. И у Силуан такое же мнение.
Я глянул на залитую слезами эльфийку-целительницу. Несмотря на отдых, несмотря на день покоя, она сломалась. Для неё это подземелье оказалось слишком страшным и тяжёлым испытанием.
— Мы вернёмся назад. Мы, ведь, не призванные, а сами сюда пришли за тысячу золотых каждый. Правда, вернуться досрочно можно за ту же тысячу. Продадим всё, моя экипировка очень хорошая и дорогая, вот только больше она мне не нужна. Вы, конечно, как хотите, но это всё… вот это вот всё — это слишком для меня.
Что тут сказать? Я не винил никого из них. Это у меня не было никакого выбора.
Берсеркер зло сплюнул на пол.
— Что, застращались? Поджали хвосты? Ну, и пиздуйте нахуй. Без вас справимся. Да, остроухий?
Берсеркер перехватил топор и с мрачной решимостью двинулся дальше по коридору до развилки. Остановившись, он почесал макушку и обернулся к нам:
— Эй, вы идёте или как?
Алюэт тем временем о чём-то переговаривалась с полуэльфом. В итоге, оба вывернули свои кошельки и отдали Лэннарду все свои деньги, а Алюэт ещё и кольцо. Я тоже не остался в стороне. Порывшись в кошельке, я протянул латнику синий самоцвет, который нашёл вначале пути. С круглыми глазами он принял из наших рук всё это и начал, было, благодарить, но Тенрис жестом остановил его и, не оборачиваясь, двинулся к развилке. Вслед за ним последовал и я. Алюэт же обнялась с эльфийкой, дала ей какое-то напутствие и пошла следом за мной.