Вскоре в зале остался только я и Дзинсая. Это было… обидно. Но и их тоже можно было понять — все они изначально шли сюда не для того, чтобы нянчиться с кем бы то ни было, а заработать денег, славы, мощи, силы, знаний и артефактов.
— Ты тоже считаешь, что со мной бессмысленно возиться? — спросил я эльфийку.
— Не важно, что я считаю. Ты мой хозяин, и я не буду обсуждать твои решения и поступки, — у меня немного отлегло от сердца. — Но ты бы мог и поторопиться.
Весь мой приподнятый настрой как ветром сдуло. Ну и ладно! Подумаешь! И без вас справлюсь! Вон, с одной эльфийкой дойдём до конца!
Эх, кого я обманываю? Они мне и правда стали дороги, как хорошие друзья.
Часть дня меня не покидали тревожные мысли, и это рассеивало внимание. Из-за этого я пару раз ощутимо получил по шлему. Потом собрался и заставил себя не думать о спутниках. Вот только получалось это из рук вон плохо.
В итоге, я оборвал тренировку и ушёл в комнату подумать.
Спустя полчаса я был полностью снаряжён. Дзинсая словно этого и ждала — только приладила к поясу топор и меч, да поправила шлем.
Остальных мы нагнали довольно скоро. Берсеркер с теневым клинком прошлись по коридорам, снося напрочь всех, кто попадался им на пути. Даже подняли немного денег. Но вот беда — на их пути встала преграда в виде массивной двустворчатой двери поперёк коридора. На двери была надпись: «Войдёт только тот, кто держит в руке саму Тьму».
Когда мы с Дзинсаей подошли ближе, Гларм внимательно изучал дверь, Тенрис чистил ногти кинжалом, поскольку решительно не знал, как можно её открыть, а Алюэт, изучавшая какие-то знаки на стене, увидела нас первой и радостно поприветствовала.
— Хорошо, что вы пришли! На этой двери мощные чары и колдовской замок. Так просто её не открыть, нужно выполнить условие, написанное на двери, — сказал Алюэт.
— Ну, давай, «герой». Где там твоя зубочистка? — проговорил Гларм и харкнул на пол. Я достал кинжал Тьмы и поднёс его на вытянутой руке к двери. Створки тут же разъехались в стороны, открывая нам дальнейший путь.
— Похоже, нам ясно намекнули, что дальше следует держаться вместе, — проговорил я, на что Гларм только фыркнул и пошёл вперёд.
Коридоры оказались почти полностью пусты и не имели развилок. И, в итоге, мы всё же пришли к боссу: в большой округлой комнате в полуметре над полом висел бехолдер — огромная округлая голова красно-жёлтого цвета с широкой пастью, полной острых зубов, одним огромным глазом в центре морды и целым ворохом глаз поменьше на стебельках по внешнему кольцу головы.
Как только мы появились в комнате, почти все его меньшие глаза пыхнули, и в нас полетели чары.
Дзинсая в один миг обратилась в каменную статую.
В Тенриса полетел огненный шар, от которого он сумел уйти вперёд, но от взрыва ему в голову прилетел каменный обломок.
В Алюэт ударил ярко-красный луч, пробивший её защиту, которую она успела всё же поставить, отбросивший её назад и приложивший о стену.
Гларма пронзил целый ворох каменных шипов. Шипы пробили его тело насквозь и вышли с другой стороны. С рыком он завалился вперёд и повис на этих же самых шипах, которые концами уткнулись в пол.
В меня ударила синяя молния, хорошенько перетряхнула все внутренности и отбросила назад. Сила удара была такова, что я перекувыркнулся через голову и так и остался лежать лицом вниз.
С трудом приподнявшись, я поглядел на бехолдера. В его главном глазу начинало разгораться свечение.
«Вот и всё, что ли? Всё закончится вот так? И где эти боги, когда они так нужны?» — успел подумать я и прикрыл глаза.
Фффьуууууу!
Я дёрнулся, но… ничего не почувствовал. Слышалось гудение, как от трансформатора. Невольно я подключил ощущение маны. Вот луч энергии из глаза бехолдера — очень мощный и горячий. Вот мои соратники и чары, воздействовавшие на них.
А это кто?
Я приоткрыл глаза, потом открыл их шире, потёр рукой, ущипнул себя, чтобы убедиться, что я не сплю…
В паре метров передо мной стояла фигура в чёрном плаще с капюшоном. Фигура вытянула руку навстречу лучу смерти бехолдера и словно поглощала луч в ладонь. Когда чудище устало стрелять, фигура «вернула» луч обратно, выстрелив им из ладони.
Бехолдера разорвало. От всей его головы осталась только пасть, которая с мокрым шлепком плюхнулась на пол. Все стебельки с глазами разлетелись, как шрапнель, по углам. Выпустив всю накопленную энергию, фигура обернулась ко мне.
На вид девушка лет двадцати пяти с серой кожей. Одета в чёрное. Капюшон скрывает причёску и уши, но одного взгляда в её глаза хватает, чтобы понять — это не просто разумный.