Кроме вышесказанного, чтобы хотя бы частично скомпенсировать нехватку рабочих рук, власти Ордена решили попробовать поговорить с ближайшими соседями: орангутангами. Обезьяны не раз показывали себя как очень умные существа с развитым и сложным социальным поведением.
На простые темы с орангутангами могли общаться почти все посвящённые: каждый говорил на своём языке и на бытовом уровне понимал соседа. Но когда дело доходило до более серьёзных, политических переговоров или абстрактных понятий, то возникали сложности. На таком хорошем уровне понимали и могли объяснится с обезьянами только трое нуль и четверо из остальных. Но полуэльфов орангутанги недолюбливали, а Рысь была женщиной, а значит, по иерархии соседей, не имела права на власть (если в группе присутствует хотя бы один взрослый мужчина). Кроме того, орангутанги консервативны — они не представляют, что лидеров может оказаться несколько. Да и вообще, давно и твёрдо обезьяны решили, что главой Ордена является Лев, поэтому именно он должен говорить от лица посвящённых.
Йети на некоторое время уединился, настраиваясь и подготавливаясь к сложному действу. Когда-то, ещё в самом начале основания Ордена, у орангутангов сложилось нелестное мнение о разумных соседях — из-за этого их прозвали шумными и глупыми существами. Потом мнение немного исправилось и к прежнему определению добавилось понятие мирных и дружелюбных. Язык орангутангов очень образный и достаточно сложный, хотя и с малым запасом слов: их значения меняются в зависимости от контекста, а отдельное «я» всегда несет негативный оттенок, поэтому почти не употребляется.
Наконец Лев вздохнул, медленно подошёл и сел перед главой орденских обезьян.
— Буря на заре[11].
Лидирующий самец передал соседке расковырянный фрукт, из которого до этого с аппетитом выедал семена, и кивнул, показывая, что готов слушать.
— Ночью семья с гнилыми глазами пришла к семье вкусных рогатых оленей и много раз сгнила. Семье вкусных рогатых оленей больно, семья упадет и их съедят. Семья вкусных рогатых оленей хочет есть и есть. Семья охотящейся воды даст огонь и еду[12]?
Орангутанг задумался. Повертел в руках плошку из-под воды и переводил взгляд то на свою группу, то на посвящённых. Лев даже не старался сохранить внешнее спокойствие, наоборот, преувеличивал эмоции — для обезьян мимика играет очень важное значение. А вот убирающая рядом Рысь замерла и даже дышать почти перестала. Конечно, орангутанги, в любом случае, не станут работать целый или даже половину дня. Но, в нынешних условиях, даже если они просто помогут быстрее наловить животных для лаборатории, проследить и защитить селение — уже хорошо.
— У семьи охотящейся воды и семьи вкусных рогатых оленей одна земля огня. Одна яма семян огня — две семьи[13], — прервал затянувшееся молчание орангутанг. — Семья вкусных рогатых оленей даёт семье охотящейся воды еду, которой нет, и воду страха. Семья охотящейся воды даст огонь и еду семье вкусных рогатых оленей. Пить или есть хочет семья вкусных рогатых оленей[14]?
Рысь облегчённо вздохнула и улыбнулась. Главное позади — помощь будет. И тут же невольно вспомнила про Колыбель. От орангутангов и то больше пользы, чем от некоторых, так называемых, разумных!
А ещё йети было очень приятно, что самец упомянул не только угощение, но и репеллент — в последнее время посвящённые иногда делились небольшими остающимися излишками с обезьянами. Этот вид животных не обладал естественной защитой, но активно пользовался дарами леса, натирая шерсть выделениями ядовитых многоножек и насекомых, а иногда смазывая соком ягод. Однако, судя по словам самца, производимый посвящёнными репеллент им понравился больше — иначе какой смысл о нём говорить?
— Семья хочет еду охотящуюся-убегающую[15]...
Ещё через полчаса, когда Льву удалось объяснить, что именно требуется от «соседей по костру», лидирующий самец снова ненадолго задумался.
— Семья охотящейся воды хочет сказать семьям вкусного огня дать еду семье вкусных рогатых оленей. Семья вкусных рогатых оленей даст еду, которой нет, семьям вкусного огня[16]?
Лев без раздумий принял предложение, после чего самец созвал свою группу и увёл на дерево. Такого не ожидал никто: орангутанги не просто согласились помочь, но и собирались позвать дружелюбно настроенные соседние группы сородичей.
— Понимаю, почему нуль считают их почти разумными, — потянула Рысь, поглядев вслед обезьянам. — Ведь, если брать определение разума, использовавшееся в прошлом мире, то они как раз такие.
Впереди союз и свободных ждало тяжёлое время. Надо было многое успеть, выдержать и справиться — не дать пропасть тому, чего добивались в течение стольких лет. Ради будущего, и чтобы нулевое поколение, когда поправится, могло гордиться своими потомками.
1 – 14 ноября 33 года
Волгоград
Работа в паре с любым другим посвящённым утомляла Мория гораздо сильнее, чем даже в одиночестве. Вроде вдвоём легче перенести, перевернуть или поухаживать за нуль, но любовь напарников к разговорам, да ещё и требование прислушиваться и говорить самому, выбивало юношу из привычной колеи: так не получалось сосредоточиться на чём-то одном.
— ...Начинают расти деформированные... неправильной формы ногти, волосы обламываются рядом с кожей, крошатся и расслаиваются, человек лысеет и теряет чешуеобразные кусочки зубов при жевании. Жалобы на онемение в области живота посередине, боли в ногах и руках. При движении или статической нагрузке дискомфорт сильнее не в области суставов, а в районах удлинённых участках костей. Повтори.
Даже при работе со свободными не из племени посвящённых Рог, тоже переехавший в Волгоград, не успокаивался, хотя переходил на другие темы.
— Тум-турум-тум-турум-турурум-турум-турурурум-тум-тум тум тум-тум-турурум-тум тум-тум-турурум-тум, — пропел он и с намёком посмотрел на Мория.
Тот поморщился. Если обычные барабанные сигналы (о надвигающейся буре или бедствии в одном из главных селений) юноша различал легко, то с расшифровкой более сложных сообщений до сих пор возникали проблемы. Тем более, что многие слова отбивали не отдельными буквами (барабанный алфавит он уже выучил), а специальными, относительно короткими кодами. И их тоже приходилось запоминать.
— Строгий карантин в Развилке? — с тоской потянул Морий. — И вообще, не понимаю, зачем мне это-то учить?!
— В Развилке?.. — Рог перевернул независимого свободного и прижал ему руку, чтобы пациент не дёргался и не мешал обрабатывать ранки и потёртости.
— Тогда в Многоцветье?.. В Дубраве, — с третьего раза угадал юноша. — Названия очень похожи по стуку, — пожаловался он.
— Хорошо разбирать барабанные сигналы должны все из союза, так, чтобы суметь как понять, так и передать сообщение — таков закон, — с запозданием ответил Рог. — Остальные свободные — по желанию. Но закончившие волгорскую школу вполне соответствуют требованиям союза... а не только про погоду или глобальное бедствие разбирают.
— Если понадобится, можно всегда сходить к сигнальщику, и он расскажет, что там передавали, — упрямо заметил Морий.
— А если ты не в селении, а в лесу? Или сообщение срочное? Или деревня очень маленькая и в ней нет своего сигнальщика?
Юноша вздохнул, но продолжать спор не стал. Он понимал, что Рог прав, и возражал с целью получить хотя бы кратковременную передышку.