— Посмотри на них внимательно, — попросил седой посвящённый. — Ничего странного не замечаешь?
Сера хотела сказать, что всё равно ничего не поймёт, но хватило короткого взгляда в тревожные, усталые глаза старца, чтобы передумать. Лев знает, кто она и что умеет — значит ему зачем-то нужно именно мнение неопытной в таких делах девушки. Постаравшись сосредоточиться и отвлечься от вони, Сера прошлась вдоль нуль, то и дело останавливаясь, чтобы изучить очередного больного.
Отличие людей от йети найти удалось без труда: они болели по-разному. Но дальше дело застопорилось: у девушки даже появилось смутное подозрение, что пещера ей только снится. Чем дольше девушка ходила вдоль рядов, тем сильнее становилось ощущение нереальности. Сон. Странный сон, в котором она лишь наблюдатель. Сера несколько раз встряхнула головой, попытавшись отогнать иррациональный страх, невольно пододвинулась ко Льву, как островку реальности в озере безумия и вновь постаралась выполнить просьбу.
Нуль воняли, гнили, испражнялись и пускали слюни — их вид вызывал брезгливость, лёгкую жалость и чуть ли не отвращение — как от тухлых продуктов. Сера в который раз поразилась тому, что люди всё ещё не вымерли. То ли дело её народ — сразу видно, что он выше по развитию...
Резко остановившись, девушка сделала два шага назад и замерла перед больным йети. Малознакомый нуль вызывал точно такие же негативные ощущения, как и находящаяся рядом человеческая женщина. Презрение. Брезгливость. Нежелание приближаться и прикасаться. Сожаление с оттенком превосходства и гордости за свой народ — он, даже когда нездоров, гораздо достойней помощи, чем люди и эта... жалкая подделка.
Сера судорожно вздохнула и невольно принюхалась к больному мужчине. Он выглядел как йети, но йети не являлся. Разве так бывает? Девушка беспомощно оглянулась на посвящённого.
— Он... — Сера указала на подделку, потом растерянно оглядела других нуль. — Они все как люди. То есть не как люди, — заметив внимательный взгляд старца, поспешила уточнить девушка. — Они — как не йети. Я знаю, что они йети, но... но не чувствую их как своих. Почему так?
— Значит, ты тоже это чувствуешь, — вздохнул Лев и тоскливо почесал мохнатое плечо.
— Почему? — требовательно повторила Сера и, заметив, что старец погрузился в думы, слегка хлопнула его по бедру, чтобы привлечь внимание.
— Не знаю, — покачал головой посвящённый. — Идём отсюда.
Только после того, как они покинули пещеру, Лев прервал затянувшееся молчание.
— Их организм дал какой-то сбой. Сейчас не так важно, почему... тем более, что есть надежда, что через некоторое время они вернутся в норму. Меня беспокоит, что теперь будет.
— А что теперь будет? — не поняла Сера.
— Здесь — ничего особенного. Но в Колыбели и у других йети могут возникнуть проблемы. Точнее говоря — проблемы могут возникнуть у нуль-йети, — старец посмотрел на всё ещё недоумевающую девушку и отвернулся. — Хорошо, если я ошибаюсь.
— Если есть какая-то опасность, то ты должен о ней сообщить!
— Нет. В этом случае сообщить не поможет. Да и не понадобится. Сами поймут, — Лев кивнул, отпуская Серу и уже ей в спину тихо добавил. — Хоть бы не поняли.
Йети недовольно дёрнула ухом: посвящённые очень любят разводить тайны. Заинтриговал и оставил в неведении! Девушка бросила последний взгляд на пещеру и поёжилась. Лучше бы не показывал. Слишком непривычно и неприятно видеть таких... недойети. Встряхнув головой, Сера постаралась отогнать мрачные мысли. К ним можно вернуться потом, когда подруга научится летать и появится выходной. А сейчас надо завтракать, собираться и в путь. От этого зависит слишком много жизней.
Колыбель девушка посетила только через двое суток. Но хорошее настроение быстро улетучилось: помощи и возможной замены не будет. Подруга встретила Серу и сразу же, без приветствия, сообщила, что не станет осваивать крылья.
— Предков бросили. За ними больше не будут ухаживать... в смысле — все вместе, как раньше. Поэтому я не могу, — пояснила она. — Не могу оставить маму и папу теперь, когда они не нужны никому другому.
Он неприятной новости сдавило в груди.
— Но почему?! Йети не бросают йети! Это невозможно!
— Потому что мои родители... и вообще все первые, больше не йети, — подруга отвернулась, чтобы скрыть слёзы. — Но я их всё равно не брошу!
Сера замерла. Не йети. Здесь, в Колыбели, произошло тоже самое, что и в Волгограде.
Йети не воюют с йети и не оставляют сородичей без помощи. Но принадлежность к своему виду определяется не внешностью, а чем-то иным. Чем-то, что потеряли все нуль. Теперь они уже не воспринимаются остальным народом как свои, а значит — их судьба большинству безразлична. Точно так же, как и судьба людей.
Подруга Серы была не единственной йети, которая не оставила родителей. Но теперь ни власти, ни народ Колыбели не поддерживали заболевших нуль, а значит, общей помощи ждать не стоит — придётся справляться своими силами. Сил двух десятков активистов не хватит на заботу о больше чем в десять раз превышающем их количеством больных. Особенно учитывая, что требуется не только уход: теперь, без поддержки правительства и общества, придётся самим добывать и готовить пищу, собирать траву на подстилку и готовить лечебные отвары.
Некоторое время верные родителям или нуль йети пытались привлечь сторонников, но успеха почти не добились. А вскоре заметили, что им противостоят: по Колыбели широко распространилось мнение, что первые уже выполнили свою миссию и именно поэтому ушли на покой, уступив место своим потомкам. Перестав воспринимать нуль как своих, многие йети посчитали, что предки уже умерли... по крайней мере, перестали быть самими собой. Стали чужими, другими, потеряли прошлую личность. А больные оказались не в состоянии опровергнуть эту гипотезу.
Поэтому активисты остались без помощи. И по этой же причине они свезли своих близких, тех, кого решили спасать, в единый, оборудованный на поляне, лазарет. Так легче. Так йети смогут меняться и устанавливать дежурства: пока одни ходят на добычу, другие охраняют и ухаживают за больными.
Узнав новости, Сера больше не пыталась уговаривать подругу, лишь мельком порадовалась, что её родители — уже не те, кого когда-то высадили керели. Впрочем, она в любом случае не смогла бы помочь. У неё другая, но не менее важная миссия.
Развилка
У посвящённых дела шли своим чередом. Ещё до начала эпидемий им пришлось рассредоточиться по разбросанным в лесу деревням, оставив в Ордене, Волгограде и на производстве репеллента минимальное количество персонала. Может, кому-то и казалось, что племена большие, но на деле сотрудников не хватало. Часто приходилось довольствоваться одним врачом на несколько селений и из-за этого советовать народу переезжать в организованные временные санчасти: иначе у посвящённых не хватит времени оказать необходимую помощь.
В числе многих других, Исту тоже отправили в одну из крупных деревень. Девушка добросовестно выполняла долг, но чем дальше, тем отчётливее понимала, что не успевает управиться со всеми пациентами, даже с помощью населения Развилки и исполняющей обязанности управляющего кошки. Работа на грани... и за гранью. Каждый утро барабанная дробь ещё более дальних соседей сообщала о нехватке лекарств, новых диагнозах и запросах о поддержке. Сигнал передавали дальше, добавляя к нему собственное сообщение, а потом получили ответ. Иста привыкла завтракать как раз во время связи, заодно прослушивая новости. Лекарства ещё старались поставлять, пусть и в недостаточном объёме, а вот дефицит врачей — проблема гораздо более острая и, в ближайшее время, нерешаемая. Тем более, что инфекции редко нападают поодиночке и их надо не только распознать, но и понять, каким путём лечить, чтобы не убить, обострив сопутствующие заболевания.