Но не всё так просто. Уже давно, поставив эксперимент, мы обнаружили, что если хорошие зёрна дают стандартные кустарнички, то из мелких, быстро всхожих и стремительно растущих семян получаются карликовые... урожай дают небольшой и исключительно с особо крупными семенами. Последние же (неважно, собранные с карликового или нормального растения), вообще практически не всходят. Вначале мы даже думали, что единственный вариант добиться проростка — это почти полностью сточить твёрдую оболочку. С учётом того, что животные эти семена практически не ели, чёрная пыль не разлагала, да и прочая гниль не брала, получалось, что они исключены из цикла размножения. Особенность данных зёрен казалась странной и нелогичной.
Но только до той поры, пока на одном из старых кострищ не заметили густые всходы знакомого зонтичного. Раскопав и поняв, что растения проклюнулись именно из «невсхожих» семян, мы поставили целую серию новых опытов. Выяснилось, что прокаливание (при нём крупные зёрна выделяют обильную быстро застывающую пену), или замораживание стимулирует зародыши, и ранее статичные семена начинают дружно проклёвываться. Кустарнички выросли большие, пышные, относительно меньше болели (к сожалению, разница не так велика, как хотелось бы), хорошо цвели и дали отличный урожай. А самое замечательное — у растений из крупных семян зерна выровненные, среднего размера, то есть — самые качественные и вкусные. И не надо мучиться с разделением.
Поэтому теперь агроном завершала испытание трёхфазной культуры по выращиванию карликовых зонтичных: из мелких семян — «на посадку», для получения продукции — из специально подготовленных крупных зёрен, и средних — для возобновления и основного отбора. В ближайшее время Вероника собиралась передать первую партию обработанных крупных семян волгорцам, для посадки на полузатопленных полях-грядах (там зонтичный злак растёт лучше всего).
Пока мы ещё не могли ходить по лесу, но уже достаточно освоились, чтобы свободно передвигаться не только по центральным, наиболее защищённым и расчищенным селениям, а порой даже по окраинам, как, например, в случае с экспериментальными грядками. Впрочем, и этого хватило, чтобы серьёзно облегчить жизнь свободным. Разница до и после перестройки наших организмов была очевидна. Даже у йети нулевого поколения работоспособность возросла на десять-двадцать процентов, а у нуль-людей и вовсе в добрых два раза — причём по сравнению с относительно здоровыми потомками. До сампов нуль всё-таки не дотягивали, но разница оказалась слишком очевидной, чтобы остаться незамеченной. Судя по всему, именно такое здоровье и бодрость являются оптимальными. А я только сейчас начала понимать, насколько привыкла к тому, что люди постоянно болеют, и что стала воспринимать такое состояние как норму.
По слухам, собранным кошками, вышеуказанные изменения оказались веским аргументом против движения сампов. Мне показалось странным, когда народ нашёл в нуль подтверждение тому, что наш путь не хуже, чем у поклонников боли — но факт остаётся фактом. Люди верили... может, потому, что им надо было во что-то верить.
Впрочем, возвращение нуль в жизнь действительно дало многое. Гораздо больше, чем раньше, до пандемии. По оценкам Светы, сейчас рабочий потенциал у свободных даже выше, чем год назад — и это несмотря на серьёзное сокращение численности. Причём эффективность складывается как из большей работоспособности, так и из существенного сокращения расходов на содержание нуль (за счёт лекарств и прививок).
— Можно сказать, что у нас появился второй шанс, — сказала экономист. — И мы можем многое изменить и исправить, учтя те ошибки, которые совершали раньше.
— Я считаю, что мы и первый шанс не профукали, — возразил Игорь. — Просто обстановка здесь действительно экстремальная — не простит даже малейшей небрежности. Но глобальных ошибок на самом деле было немного.
В результате перестраивать систему мы не стали. Нынешняя работает, показала свою надёжность — так какой смысл её менять? Но вот кое-какие ошибки учесть постарались. В том числе, волгорцы усилили даже не пропаганду, а скорее разъяснения про сампов и сампизм — что это такое и к каким последствиям приводит. В первую очередь, правильный взгляд на проблему стали прививать в школе: если раньше её упоминали лишь мельком, то теперь рассматривали подробней. Как и некоторые другие: верность и предательство, альтруизм и эгоизм, гуманность и жестокость, в том числе необходимая. В общем, в образование добавили духовно-моральное воспитание.
Естественно, это вызвало недовольство среди некоторой части взрослого населения, а отдельные личности и вовсе утверждали, что волгорцы промывают детям мозги. Впрочем, наверное, такая реакция неизбежна — многие нововведения сначала воспринимали в штыки, но потом население смирялось и оказывалось, что и с привнесённым вполне можно жить, а иногда — даже удобней, чем раньше. Однако общее правительство союза не стало полностью игнорировать возражения. На всякий случай мы проверили работу волгорцев — и признали её достойной. Учителя не превращали детей в фанатиков, а лишь открывали им глаза, помогали адекватно оценить происходящее.
Расходы на медицину и здравоохранение мы сокращать не стали. Да, нуль сейчас не нуждаются в таких затратах, но это не повод перебрасывать средства. Так мы сможем лучше сохранить здоровье потомков и, соответственно, повысить их трудоспособность.
Всего за год удалось восстановить потерянное во время эпидемии, а потом и продвинуться дальше. Теперь даже самые скептики признали, что экономисты были правы. Как ни цинично звучит, но для нас прошедшие изменения — благо. Несмотря на все потери и беды.
По словам Игоря, в других местах укрепление здоровья нулевого поколения оказалось слабо влияющим фактором. Даже там, где большая часть первых «наследников» выжила. Пусть они стали крепче, но разница в тех землях оказалась не настолько высока (как по причине меньшего процента нуль, так и из-за лучшего здоровья их потомков) — поэтому и результат отличался незначительно.
Жизнь продолжалась. Всё-таки от размножения посвящённые отказываться не стали — пока мы не чувствовали за собой морального права контролировать количество детей, особенно с учётом того, что обстановка нормальная. Но эксперимент по ограничению рождаемости не прекратили: все четыре женщины-добровольца выжили (двое посвящённых и столько же волгорок) и по прежнему придерживались рекомендаций. Говорить о каких-то результатах ещё рано, да и выборка маловата, но... время покажет.
К сожалению, Лев так и не оставил идею, которая пришла ему в голову во время бедствия. Договорившись, чтобы ему с хорошей знакомой уступили очередь, он покинул Орден. Мы поддерживали связь до тех пор, пока йети не стали фертильными, а потом сердце пожилого мужчины не выдержало любовного марафона. Сын умер. Мне приходилось утешаться тем, что он уже прожил немало, да и Эля вскоре сообщила, что забеременела — то есть усилия не прошли зря.
Около десяти лет назад Лиза сгинула в море — ни тела, ни следов лодки так и не смогли найти, так что до сих пор не знаем, что там случилось. Отыскали лишь мобильник — он оказался на дне под слоем ила, но других улик не обнаружили, даже обшарив ближайшую сотню метров. Так что теперь у меня осталась только одна родная дочь — Рысь. Первая, старшая и... единственная. К сожалению, за все долгие годы мы с Марком так и не смогли завести детей второй раз: и мне, и ему было важно сохранить возможность свободно передвигаться, а из-за этого мы то и дело контактировали с зонами фертильных йети и сами в это состояние не переходили. Поэтому приходилось довольствоваться тем, что есть. Хорошо, что у Рыси есть дети... а теперь будут и у Льва.
После церемонии прощания в Волгограде, на которой провожали сына, я на несколько дней задержалась в городе. В отличие от Ордена, здесь хозяева поставили всё как-то... оптимистичней, что ли? А уж весёлая ребятня из школы и вовсе настраивала на позитивный лад. Прищурившись, я долго любовалась на молодого кота. Представители этого племени почти всегда на время отдавали детей в волгорскую школу-интернат. Но отличить их не составляло труда, причём подростки выделялись сильнее, чем малыши. Необычно грациозные, ловкие, открытые и готовые помочь — приятные люди и хорошие друзья.