Сейчас, в свободное время, несколько воспитанников школы почти танцевали на берегу, пользуясь тем, что гигантская луна светит с неба и у осеменителей период плодоношения. Подростки играли, красуясь друг перед другом, выписывали фигуры в зарослях атакующей травы, стараясь при этом остаться невредимыми. Некоторые выполняли упражнения с завязанными глазами, пользуясь только слухом и кожной чувствительностью — и при этом умудрялись не потревожить паразитическое растение. Когда-то такое показалось бы невозможным, сказкой... теперь же воспринималось всего лишь как отличное владение телом.
Вот водящий «незрячий» кот наклонился, пропуская над головой брошенный комок земли, опёрся рукой между ловчими усиками осеменителей, ловко перескочил через валяющуюся ветку и, уверенно лавируя между камнями, сбежал вниз, туда, где Волга омывала берег. Резко затормозил и тихо, чтобы не потревожить живущих у пристани дюжиноногов, вошёл в реку. Снова замер, вытащив из воды руки и слегка поведя ими по сторонам, а потом в несколько плавных гребков достиг одной из качающихся на волнах палок, вместе с ней выбрался на берег, легко преодолел прибрежные заросли и остановился, победно подняв добычу над головой и сорвав с глаз повязку.
Я вполне разделяла восторг подростков: настолько высоких результатов удавалось добиться не каждому. Ведь юноша не просто уклоняется от опасности и даже не только её распознаёт, а хорошо ориентируется и способен различать похожие предметы без помощи глаз.
Другие дети и подростки демонстрировали пусть не такое отличное, но тоже достаточное владение необходимым для самостоятельного выживания навыком. Поиграв, воспитанники разделились: часть ушла в сторону городской столовой, а часть — на пристань, помогать в разгрузке. Как-то, краем уха, я слышала рассуждение, что волгорцы слишком эксплуатируют отданных в школу детей. В каком-то плане с этим сложно поспорить. Но, во-первых, в среднем, в школе и после неё выживает больше народа, чем при «домашнем» воспитании. Во-вторых, тут всегда рядом находится дежурный врач и готовые прийти на помощь дежурные. В-третьих, прошедшие волгорскую школу не только приобретают минимальный набор навыков, но и получают полноценное начальное образование, а также осваивают какую-нибудь несложную, но полезную профессию. Ну и наконец, многие взрослые, в своё время учившиеся в интернате, часто вспоминают проведённые там годы как лучшие в своей жизни. И почти всегда стремятся, чтобы их дети тоже пожили у волгорцев. Если бы ученикам было плохо, они бы не относились к воспитателям и учителям с таким теплом, не стремились бы навестить почти при каждом визите в столицу и не доверяли собственных малышей.
Кстати, одним из новых серьёзных проектов союза стало построение филиала Волгограда, точнее, даже двух — один, маленький, на скалах у океана, а другой, побольше — на одном из островов. Несмотря на очень экстремальное окружение в лунное время, там местность относительно здоровее. Поэтому волгорцы хотели попробовать основать у морского побережья больницу-санаторий — в надежде, что там пациенты будут лучше и быстрее восстанавливаться. Но до того, как начинать работу, требовалось всё обустроить и обеспечить бесперебойную поставку лекарств и прочих материалов, а также наладить связь с материком.
Вторым проектом, кстати, тоже оттянувшим на себя немало средств, были наши исследования. После пандемии нуль и бедствия, сильно сократившего население, до нас наконец-то дошло, что затягивать с поиском альтернативных способов доставки лекарств и их хранением нельзя. Нет, вообще-то понимание было и раньше, но всё время находились более важные дела и казалось, что меня, Летуньи и, на худой конец, Ангела, пока вполне хватает. Теперь же это опасное заблуждение рассеялось.
Разработка шла сразу несколькими путями. Совершенствовался водный транспорт — точнее, технари пытались сконструировать пусть дорогие, но скоростные лодки. Оба отдела совместно и с участием добровольцев из племени кошек пытались воспитать курьеров — людей или йети, которые могли бы быстрее других преодолеть путь от одного селения до другого по бездорожью и очень пересечённой местности (за обустройство дорог даже не брались, как за совершенно безнадёжное в нынешних условиях дело). Хотя и первое, и второе потихоньку продвигалось, но годилось только для относительно близко расположенных селений.
Как ещё один вариант решения проблемы, естественники пытались найти и приручить животных, способных быстро передвигаться: сначала только летучих, но потом присмотрелись и к водным. Как ни удивительно, во втором случае перспективные объекты удалось найти гораздо быстрее. Первыми из них оказались относительно небольшие сородичи дюжиноногов — стрелоцветы, отличающиеся стремительностью и высокой осторожностью. Раньше на них почти не обращали внимания: даже для детей опасности эти моллюски не представляли, к людям не лезли, наоборот, стремясь скорее скрыться из виду. Да и охотились на них редко: дело это сложное, а добыча высоким качеством не отличается.
Только когда мы открыли много тем, посвящённых изучению повадок животных с целью поиска потенциальных курьеров, одна из женщин обратила внимание на стрелоцветов. Выяснилось, что это не только осторожные, но ещё любопытные и достаточно интеллектуальные животные. Более того, многие их умения не обусловлены врождёнными инстинктами, а нарабатываются в течении жизни. Поддержав исследование коллеги, я послала несколько «жучков» проследить за моллюсками. Тогда мы и узнали, что они способны долго выдерживать быстрый темп и каждый осваивает большое водное пространство. Например, все подопытные регулярно плавали к горам, а трое несколько раз удалялись почти на сотню километров в океан. Для того, чтобы это узнать, мне пришлось отложить другие дела и фактически летать следом за моллюсками — ведь жучки переставали выполнять свои функции, если на расстоянии меньше двух километров не было телефона. Заодно заново потренировалась пользоваться флигравом (это всё-таки безопасней, чем ходить или лазить) и зафиксировали, что стрелоцветы очень быстрые, способны долго выдерживать высокий темп в семьдесят-девяносто километров в час, а на коротких дистанциях разгоняться до ста тридцати[25]. Вполне достаточная скорость, чтобы вовремя доставить лекарства.
Вторыми перспективными водными обитателями посчитали одну из разновидностей акул. В отличие от их Земного аналога, данная вариация позволяла предположить больший интеллект и развитую коммуникацию. По крайней мере, эти опасные животные часто охотились стаями и разделяли роли, загоняя добычу. Для нас крупные рыбы тоже являлись постоянной угрозой. Хотя специальный репеллент помогал, чтобы людей и йети не рассматривали в качестве добычи, но нередко возникали конфликты: когда морским хищникам казалось, что им портят охоту, лодки становились плохой защитой, а мазь не помогала избежать атаки. Немного успокаивал агрессоров человеческий яд, но и тогда следовало не затягивать: если не успеть покинуть территорию стаи, она вскоре повторяла нападение.
Акулы тоже развивали хорошую скорость, хотя и меньшую, чем стрелоцветы. А ещё эти рыбы избегали заплывать в реки, даже рядом с устьем почти не встречались. Но, несмотря на этот недостаток и постоянную угрозу, мы решили попытаться приручить данных животных. Причём не только в качестве курьеров. Кроме прочего, была надежда, что одомашненных хищников удастся использовать как охранников от их диких собратьев.
Из крылатых обитателей внимание обратили на несколько видов птиц, как хищных, так и зерноядных. Увы, приручение и дрессировка даже по оптимальным прогнозам займут немало времени. Кроме того, следует расширить ветеринарные знания, иначе одомашненные животные могут погибнуть или заболеть и станут очень ненадёжными курьерами.