Обычно Альберт смотрел на Алекса с вежливым, но абсолютно холодным безразличием, как на досадное недоразумение. Он никогда не выказывал открытого презрения, как Иван, но и уважения в его взгляде Алекс не видел никогда. Однако в этот раз что-то изменилось. Когда их взгляды встретились, Алекс уловил в глазах старого дворецкого едва заметный проблеск… признания? Возможно, даже удивления. Слухи о его B-ранге и 35-м месте в рейтинге, очевидно, дошли и сюда.
«Младший господин, вы вернулись. Добро пожаловать домой», – голос Альберта был таким же ровным и холодным, как и всегда. Ни намека на удивление или поздравление. («Он стал таким после исчезновения отца», – подумал Алекс. – «Словно окаменел. Будто он знал что-то, чего не знали другие. Что-то, связанное с теми проклятыми SSS-Вратами»).
«Спасибо, Альберт», – коротко ответил Алекс и прошел мимо него в ворота.
Внутри поместья его встретила та же гнетущая тишина, что и всегда. Но отношение остальной прислуги неуловимо изменилось. Горничные и лакеи, которые раньше либо игнорировали его, либо смотрели с жалостью или скрытой насмешкой, теперь кланялись чуть ниже, провожали его взглядами, в которых читалось скорее недоумение и настороженность, чем презрение. Они перестали смотреть на него, как на ничтожество. Пусть пока неохотно, но они начинали признавать его своим господином.
Не желая ни с кем пересекаться, Алекс сразу же направился в свою комнату – ту самую, маленькую и скромно обставленную, в дальнем крыле особняка. Он бросил сумку на пол и рухнул на кровать, мгновенно провалившись в тяжелый сон. Долгая дорога и эмоциональное напряжение последних дней взяли свое.
Он проснулся вечером от тихого стука в дверь. Вошла молодая служанка.
«Господин Александр, вас ожидают к ужину», – почтительно сообщила она и быстро удалилась.
Алекс поморщился. Семейный ужин. Точнее, ужин с Иваном. Он ненавидел эти редкие совместные трапезы, проходившие в ледяном молчании или под градом язвительных замечаний старшего брата.
Спустившись в огромную, отделанную темным деревом столовую, он увидел, что Иван уже сидит во главе длинного стола. Он выглядел безупречно, как всегда – дорогой домашний костюм, идеальная прическа, холодный, оценивающий взгляд. Елены дома не было. («Наверное, опять срочный вызов по работе», – подумал Алекс. Ее А-ранг требовал постоянной готовности)..
Алекс молча сел на свое обычное место – как можно дальше от брата. Слуги бесшумно подали блюда. Ужин проходил в гнетущей тишине, нарушаемой лишь стуком столовых приборов. Алекс чувствовал на себе тяжелый взгляд Ивана, но тот не произносил ни слова.
В какой-то момент Алекс решил нарушить молчание. Он должен был это сделать.
«Иван, – сказал он, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Я хотел сказать… на аттестации я получил B-ранг».
Иван медленно поднял на него глаза. Во взгляде не было ни удивления, ни радости, ни даже злости. Лишь холодное, всепоглощающее безразличие, смешанное с легким презрением. Словно Алекс сообщил ему о погоде за окном.
(«И всё?» – читалось в этом взгляде. – «Это всё, на что ты способен? Жалкий B-ранг? После всего?..»). Алекс понял, что для Ивана ничего не изменилось. Он все еще был тем же ничтожеством, ошибкой природы. И Алекс почти физически ощутил, что даже спустя восемнадцать лет Иван в глубине души все еще винит его в смерти матери. Это была старая, незаживающая рана, которую Иван бередил своим молчаливым осуждением.
Иван молча закончил свою трапезу, промокнул губы салфеткой, встал и вышел из-за стола, не проронив ни единого слова. Ни поздравления, ни вопроса, ни упрека. Просто ушел, словно Алекса и не было в комнате.