Глава 41 Обитель Теней
Тяжелые, окованные черным металлом ворота цитадели Апостола Тени беззвучно отворились перед отрядом Гром-7, словно приглашая войти в пасть древнего чудовища. За ними простирался длинный, высокий коридор, стены которого были выложены из того же маслянисто-черного камня, что и весь город. Тусклый, багровый свет, источник которого был неясен, едва освещал путь, создавая пляшущие тени, которые, казалось, жили своей жизнью. Давящая аура этого места стала еще сильнее, она проникала под броню, вызывая озноб и глухое чувство тревоги. Два Жнеца, Влада Соколова и Борис Морозов, шли молча, их лица были непроницаемы, но Алекс заметил, как напряглись их плечи, как их руки не отрываются от оружия. Они знали, куда идут, и, возможно, что их ждет.
Отряд Гром-7, теперь сокращенный до шести боеспособных единиц (Максим Жизнов был все еще без сознания, Инга Фланц поддерживала его, используя часть своей энергии для стабилизации его состояния), двигался плотной группой. Капитан Суриков шел впереди, его единственный здоровый глаз внимательно сканировал каждый темный угол. Демид Маяковский и Виктор Боель шли по бокам от него, их массивные фигуры создавали живой щит. Василиса Новикова и Алекс замыкали строй, прикрывая тыл.
Коридоры разветвлялись, создавая запутанный лабиринт, но Жнецы вели их уверенно, словно знали этот путь наизусть. Тишина нарушалась лишь их собственными шагами и тем самым едва уловимым, леденящим душу шепотом, который, казалось, исходил из самих стен. Несколько раз из боковых проходов на них пытались напасть Теневые Стражи – бесформенные сгустки тьмы с горящими красными глазами, но Жнецы, Влада и Борис, устраняли их быстрыми, точными ударами, не давая Гром-7 даже вступить в бой. Это было похоже на сопровождение, а не на совместный рейд.
Наконец, они подошли к огромным двустворчатым дверям, испещренным сложными, зловещими рунами, от которых исходила мощная, пульсирующая аура. Это был не тронный зал в классическом понимании, а скорее огромный, почти циклопических размеров кабинет или личные покои.
«Он здесь», – голос Бориса Морозова из Жнеца был тих, но в нем слышалось почти благоговейное напряжение.
Двери медленно, с протяжным скрипом, отворились сами собой, приглашая войти.
Зал был огромен, его своды терялись во тьме наверху. Стены были отделаны темным, полированным деревом, почти черным, и увешаны тяжелыми гобеленами с изображением каких-то мрачных, символических сцен. Вместо окон – высокие, узкие бойницы, из которых сочился тот же багровый свет, что и в коридорах, но здесь он казался гуще, насыщеннее. В центре зала, на небольшом возвышении, стоял массивный стол из черного, как эбен, дерева, заваленный древними фолиантами и странными артефактами. За ним, спиной к вошедшим, в высоком кресле с резной спинкой сидела фигура, созерцавшая вид, открывавшийся из огромного, во всю стену, панорамного окна. Окно это показывало не пейзаж мертвого города, а скорее искаженную, умирающую версию реального мира – серые, безжизненные пустоши под багровым, расколотым небом.
Существо в кресле медленно повернулось. Его кожа была темно-серого, почти пепельного цвета, с легким фиолетовым отливом. Длинные, иссиня-черные волосы, идеально уложенные, свободно падали на плечи, обрамляя лицо с тонкими, аристократическими, но хищными чертами. На носу сидели элегантные очки в тонкой темной оправе, за стеклами которых виднелись глаза с обычными белками, но ярко-фиолетовыми, почти светящимися зрачками. Одет он был по-графски – в идеально сшитый темный фрак, белоснежную рубашку с жабо и строгие брюки. От него исходила аура такой древней, непостижимой мощи, что у Алекса перехватило дыхание. Это был не просто S+ или даже SS ранг. Это было нечто… иное. Древнее и чуждое.
Существо окинуло вошедших Охотников медленным, оценивающим взглядом, словно разглядывая диковинных насекомых. Его взгляд на мгновение задержался на Владе и Борисе, и Алекс увидел, как те едва заметно, почтительно склонили головы. Существо едва заметно кивнуло им в ответ. Оно явно чего-то ждало.