Алекс рассказал Насте, Лёне и Дмитрию о произошедшем. Конечно, лишь официальную версию о тяжелом рейде, о предательстве (хоть и не называя «Жнеца» прямо, а лишь намекая на «непредвиденные действия союзников»), о потерях, о расформировании отряда. Он умолчал о Хаосе, о своей истинной роли в битве с Малахаром и, самое главное, о состоянии своего ядра.
Реакция друзей была разной. Лёня был в ужасе от рассказа о потерях, его глаза наполнились слезами сочувствия. «Алекс... это... это ужасно... Василиса... Демид... Мне так жаль...» Он не знал, что еще сказать, просто по-дружески сжал его руку.
Настя слушала, стиснув зубы, ее кулаки сжимались. Когда Алекс закончил, она лишь коротко бросила: «Мрази. Все они мрази. И эти "союзники", и те, кто вас подставил». В ее голосе звучала неприкрытая ярость. Она не умела утешать, но ее гнев был своеобразной формой поддержки.
Дмитрий выслушал все с непроницаемым лицом, его аналитический ум, видимо, сразу просчитывал все возможные последствия. «Это серьезный удар по "Тигру", - сказал он тихо. И по тебе лично. Тебе нужно быть очень осторожным сейчас, Алекс. Враги могут попытаться воспользоваться твоей уязвимостью». Он не стал расспрашивать о деталях, понимая, что Алекс рассказал все, что мог.
Так и шли его дни. Учеба превратилась в механический процесс. Он слушал лекции, выполнял задания, но мысли его были далеко. Образ Василисы ее улыбка, ее зеленые глаза, их последняя прогулка под снегом постоянно всплывал в памяти, вызывая острую, почти физическую боль. Он винил себя. Если бы он был сильнее, быстрее, умнее... Может быть, он смог бы ее спасти. Расформирование отряда тоже давило. Он только-только нашел свое место, своих людей, и вот все рухнуло.
Ночью ему часто снилась Василиса. Она улыбалась ему, звала за собой, а потом ее образ рассыпался пеплом, и он просыпался в холодном поту, сжимая кулаки. Боль от ее потери была слишком свежей, слишком реальной.
Он был один. Снова один. Со своей тайной, со своей болью, со своей треснувшей силой. И с туманным, полным опасностей будущим. Четвертый курс продолжался, но для Алекса Волкова он уже никогда не будет прежним.
Глава 46 Пепел и пустота
Извиняюсь за задержку в главах, были проблемы с компьютером, которые частично решились и теперь могу приступить к продолжению написания глав.
--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Алекс замкнулся в себе. Разговоры с друзьями стали короткими, формальными. Он перестал делиться своими мыслями или переживаниями. На лекциях сидел, уставившись в одну точку, механически записывая что-то в тетрадь. Его обычная сосредоточенность сменилась мрачной отрешенностью. Даже «старая гвардия» класса 4-Б, заметив эту перемену, притихла, их обычные колкости и перешептывания стихли перед лицом этой молчаливой, тяжелой ауры.
Лёня пытался его расшевелить, предлагал вместе готовиться к занятиям, звал погулять. Алекс вежливо отказывался или отвечал односложно. «Алекс, что с тобой? Ты сам не свой», – с тревогой спрашивал Лёня. «Все нормально, Лёнь. Просто устал», – был его обычный ответ.
Дмитрий, узнав о случившемся, тоже пытался поговорить с ним, но Алекс уходил от серьезных разговоров. «Держись, партнер. Если что – обращайся», – сказал Дмитрий, видя его состояние, и больше не настаивал.
Но хуже всего его отстраненность сказалась на отношениях с Настей. Она, со своей прямотой и нетерпимостью к любой фальши, не могла долго выносить эту его мрачную апатию. Пару раз она пыталась его спровоцировать, вызвать на спор или даже на спарринг, но Алекс либо игнорировал ее, либо отвечал так холодно и отстраненно, что даже ее огненный темперамент давал сбой.
Это продолжалось несколько недель. Алекс ходил как тень, его взгляд был пуст, а сила Пустоты внутри него, ослабленная поврежденным ядром, казалось, тоже затаилась, отражая его внутреннее состояние. Он почти перестал тренироваться, лишь изредка выходя на дальний полигон и бездумно отрабатывая удары, не чувствуя ни удовлетворения, ни прогресса.