Спарринг начался.
Иван не стал ждать. Он атаковал первым. Его движение было не просто быстрым – оно было подобно сходу лавины. [Ледяной Выпад]! Его клинок, окутанный аурой холода, устремился к Алексу. Алекс тут же ответил [Поступью Бездны], уходя с линии атаки и появляясь сбоку. Но Иван, словно предвидя это, уже разворачивался, его меч описывал широкую дугу, создавая [Ледяной Полумесяц] – волну режущего холода.
Алексу пришлось снова использовать [Поступь], чтобы уйти от атаки. Он активировал [Клинок Забвения] и ринулся в контратаку. Их клинки столкнулись. Бездна против Льда. Раздался оглушительный лязг, и по полигону прокатилась волна смешанной энергии. Алекса отбросило на несколько шагов, его рука онемела от силы удара. Иван же остался стоять на месте, непоколебимый, как ледяная глыба.
«Неплохо», – холодно бросил он. – «Но слишком слабо».
Завязался яростный танец. Иван давил, его атаки были простыми, но невероятно мощными и точными. [Ледяные Осколки] летели в Алекса со всех сторон, заставляя его постоянно маневрировать. [Ледяная Поступь] позволяла Ивану скользить по полигону, мгновенно сокращая или разрывая дистанцию. Алекс отчаянно отбивался, используя весь свой арсенал. [Эхо Бездны] создавало клонов, которые тут же разрушались от одного удара Ивана. [Оковы Пустоты] сковывали его лишь на долю секунды.
Алекс понимал, что проигрывает в чистой силе. Он сделал ставку на хитрость и свою уникальную силу. Он активировал [Поле Энтропии], пытаясь ослабить ледяную ауру Ивана, и одновременно атаковал комбинацией из [Волны Аннигиляции] и [Разреза Бездны].
Иван впервые за весь бой нахмурился. Он почувствовал, как его сила слегка ослабевает под действием энтропии. Он создал перед собой массивную [Ледяную Стену], которая приняла на себя удар [Волны] и [Разреза]. Стена треснула, но выдержала.
«А вот это уже интересно…» – пробормотал Иван. Он перестал играть.
Его аура SS-ранга хлынула наружу, воздух на полигоне мгновенно остыл на десятки градусов. И его волосы… на глазах у ошеломленного Алекса они начали стремительно седеть, превращаясь в белоснежно-пепельные. Наследие Борея. Он впервые видел это у брата.
«Что ж, Александр, ты заставил меня стать серьезнее», – голос Ивана стал ниже, глуше. – «Прими это как комплимент».
Он поднял свой меч, который теперь пылал нестерпимым холодом. [Сердце Зимней Бури]. Это была та самая техника, которой он убил Себастьяна, хоть и в ослабленном варианте.
Алекс понял – это конец. Он из последних сил выставил перед собой все, что мог – скрестил меч, активировал остатки [Поля Энтропии], даже попытался создать барьер из [Цепей Пустоты].
Удар.
Алекс не почувствовал боли. Он почувствовал лишь всепоглощающий, абсолютный холод, который прошел сквозь всю его защиту, сковал его тело, его ядро, его душу. А затем – удар, от которого потемнело в глазах.
Он очнулся на земле. Иван стоял над ним, его волосы уже вернули свой обычный каштановый цвет. Ледяная аура исчезла. Он протягивал Алексу руку.
«Ты достиг минимального уровня, чтобы вступить в ''Медведя''», – сказал он своим обычным холодным тоном. – «Всю нужную информацию тебе передаст Альберт».
Он развернулся и, не говоря больше ни слова, ушел с полигона, оставив Алекса лежать на земле, разбитого, униженного, но… с чувством странного, извращенного удовлетворения. Он заставил брата стать серьезнее.
Альберт подошел к нему, помогая подняться.
«Он проявляет таким образом заботу о вас, младший господин», – тихо сказал дворецкий.
«Ага, как же», – прохрипел Алекс, пытаясь встать. – «Так и поверил».
Но где-то в глубине души, за стеной обиды и боли, зародилось крошечное семя сомнения. Возможно, старый дворецкий был прав. Возможно, за этой ледяной броней его брата действительно скрывалось что-то еще.
Глава 7 В Логове медведя
Утро следующего дня встретило Алекса тупой болью во всем теле. Спарринг с Иваном оставил после себя не только синяки, но и глубокий след в его самоощущении. Он проиграл. Проиграл вчистую, без единого шанса. Но он заставил SS-ранга показать свою истинную силу, и это, как ни странно, придавало сил. Холодная ярость, что стала его спутницей после гибели Лёни, никуда не делась, но теперь к ней примешивалось четкое понимание цели и осознание той пропасти, которую ему предстояло преодолеть.