Джек уступил себе, поддавшись желанию. Приложил ухо к земле и прислушался. Ничего не изменилось, вокруг стояла всё та же тишь. Вытянувшись в полный рост, он позволил ночному свету коснуться себя и быстрым рывком миновал улицу, вновь канув в объятиях тьмы. Легко пересек одинокие, слабоосвещенные каменные домишки и добрался до кукурузного поля. Раздвинул высокие стебли и исчез за зеленной стеной.
Обогнув огородные участки, он подобрался к источнику дыма так близко, насколько это было возможно, и беглым взглядом окинул пустоватый дворик, не ограждённый забором. В его центре горел костер, окруженный двумя большими скамьями, за которыми возвышалась коптильня – высокое бочкообразное строение из белых досок с открытым потолком, из которого валил густой белый дым, плавно обтекая мясные туши, подвешенные на крюках. Укради Джек хотя бы одну такую и еды хватит на месяц, как раз, чтобы добраться до Новой Границы, к которой он так рвался. Вот только как бы достать её?
Из дома вышло двое мужчин. Первый – сухощавый старик, второй – высокий парень, с короткой рыжеватой щетиной, явно воинского призыва. Они отпили из кружек какой-то напиток и расселись у костра, болтая о своём. Что-то об армии, призывах и новой войне, которая может разгореться в ближайшем будущем с каким-то новым врагом.
Джек не слушал их, поглядывая на ровно уложенные снопы сена, скатанные у амбара. Они нагромождались, формируя хорошее ступенчатое укрепление, на которое легко забраться и с которого легко спуститься. Тень от здания прекрасно скрывала верхнюю часть укрытия, а его высота открывала куда более широкий обзор, чем кукурузное поле.
Джек опустил голову и перевел взгляд на селян. Они продолжали болтать в своей привычной манере. Такие спокойные и беспечные, что ему даже стало противно. Он отвернулся от них, дождался ветренного порыва и тенью скользнул к сеновалу. Трава захрустела под ногами, но звуки потонули в окружающем шелесте, словно растения поежились от ночного хлада, коснувшегося их. Мгновение и он уже был на самом верху, а потом все стихло, и до его ушей донёсся теплый смех говоривших мужчин. Впрочем, он не внимал ему, пронзая взглядом мясо, манившее его, как пьяницу бутылка. Ну ничего, он еще на шаг ближе к цели. Нужно лишь дождаться подходящего момента…
С улицы послышались неразборчивые голоса. Джек повернулся на звук и заметил два людских силуэта, вышедших с постоялого двора. Они с кем-то попрощались и вяло потащились вперед, с трудом перебирая ногами. Их покачивало, порой так сильно, что они непременно должны были пасть, но в последний момент находили опору и чудесным образом обретали равновесие, как будто бы само провидение вмешивалось в их судьбу и не желало, чтобы такие прекрасные люди пачкали лица канавными помоями. Время от времени, выпивохи останавливались и глазели вокруг, словно сами не понимали, где они и куда идут, а вспомнив, вновь продолжали свой нелегкий путь. И с каждым шагом, ветер всё громче доносил отголоски их хриплых голосов, отрыжки и прочие звуки. А потом, они вдруг замерли посреди дороги и повернулись друг к другу. Между ними воцарился спор! Желание кого-нибудь по-быстрому отодрать полностью поглотило их и теперь они решали, кто был лучше в постели. Дочь евнуха-конюха или жена фермера, которому они не так давно самолично выжгли глаза? Пьянчуги приводили доводы, делясь впечатлениями и в красках описывая развратные акты любви в самые потаённые места, но так и не могли выяснить, кто из двух девушек был лучше. Придя к компромиссу, они все-таки решили, что дочь евнуха-конюха горячее, потому что ее папаша не может обслужить свою дочь, а значит она более других нуждается в спасении. Они прогоготали в полную глотку, запили принятое решение и двинулись дальше, желая как можно быстрее спасти бедняжку от свербящего между ног пожара, чтобы потом снова завалиться в кабак и повторно нажраться.
Джек наблюдал за ними со свойственным ему равнодушием. Беззаконие тут, беззаконие там, беззаконие везде. Впрочем, ему то какое дело? Пусть делают, что хотят. Он сам по себе и у него свой собственный путь. Пока их дороги не пересеклись, ему на них наплевать, но если они вздумают помешать или подвергнут его жизнь опасности, тогда он без колебаний прикончит их. Твердой и холодной рукой. А ночь спустя забудет их лица.
Незнакомцы вышли из тени и остановились, морщась от света. Первый из них выделялся высоким ростом и плотной фигурой, обтянутой в кожаный доспех. Он выглядел до невозможности затертым, но со своей задачей справлялся, придавая здоровяку куда более угрожающий вид. Его лысина сверкала, отражая блеклый свет от костра. Сияла и короткая седеющая борода, явно от выпивки, пролитой мимо рта. Второй выглядел щуплым, но крепче стоят на ногах. Черные лохмы закрывали его лоб и уши, падая до самых плеч. Левый глаз перетягивала черная повязка, из-под которой виднелась запекшаяся кровь.